Между королем и уппсальским капитулом началась полемика, получившая огласку. Капитул поначалу признавал за королем право определять кандидата в архиепископы. Однако затем члены капитула заявили, что выборы архиепископа являются их правом и обязанностью [41].
В дальнейшем спор перешел в политическую плоскость: Эрик Померанский пытался обосновать вмешательство в дела церкви, ссылаясь на обычай, а также на то, что епископы являются членами риксрода, а архиепископ — первым советником короля и главой государства в отсутствие монарха. Поэтому, заявлял король, кандидат, чья деятельность заведомо направлена против суверена, непригоден для архиепископского престола [42].
Капитул возразил: заместителем короля в Швеции является не архиепископ, а дротс, должность которого является вакантной. Оппозиционное духовенство выдвинуло встречные обвинения: король, принося присягу, поклялся следовать законам и обычаям страны, назначать советниками со стороны Швеции только шведов, а также уважать права церкви, к которым относится право на свободные выборы архиепископа. Конфликт получил международную огласку. Эрика Померанского поддержали несколько европейских государей и коллегия кардиналов; однако папа в сентябре 1433 г. утвердил на архиепископском престоле Олауса Лаврентии. В результате того, что одновременно с этим король возвел на уппсальский престол Аренда Клемитссона, борьба еще более обострилась [43].
Новая стадия конфликта последовала за смертью Аренда Клемитссона (начало 1434 г.), на место которого король послал настоятеля бергенского кафедрального собора Торлейфа Олофссона, поручив принять архиепископские полномочия. В Швецию этот ставленник Эрика Померанского привез послание короля, в котором тот требовал подчинения своим приказам.
Это дало мятежному капитулу повод объявить: правление Эрика Померанского противоречит шведским законам. В этой ситуации мятежные прелаты по существу выступили вдохновителями вооруженного сопротивления аристократии королю под лозунгом защиты «свободы родины и церкви» (libertas patriae pariterque ecclesiae) [44].
Решительное противодействие капитула королю вряд ли можно трактовать только как следствие частного конфликта из-за назначения архиепископа. Еще Э. Лённрут дал убедительное объяснение: прелаты стремились к независимости от светской власти и желали оградить от посягательств церковные финансы, дабы ими распоряжался не ставленник монарха, а человек из их круга, способный противостоять Эрику Померанскому и отстаивать интересы капитула и духовенства в целом [45]. Весьма вероятно, что конфликт из-за выборов архиепископа являлся не столько причиной, сколько поводом для столкновения духовных и светских аристократов Верхней Швеции с королем. Именно упландская знать, как известно из источников, первой выступила на стороне Энгельбректа и составила радикальное крыло оппозиционной аристократии [46].
Также показательно, что летом 1434 г., в день св. Иоанна, шведские прелаты официально пригласили архиепископа Улофа Лауренссона вернуться в Швецию из изгнания и с оружием в руках отстаивать право на архиепископский престол [47].
Таким образом, к началу 1430-х гг. сложился комплекс противоречий между режимом Эрика Померанского и различными группами населения Швеции. Результатом обострения противоречий было восстание 1434–1436 годов, возглавленное незнатным фрельсисманом, сыном горного мастера Энгельбректом Энгельбректссоном.
Глава IV.
Восстание Энгельбректа
Восстание 1434–1436 годов под руководством Энгельбректа Энгельбректссона всколыхнуло современников и оставило след в истории. Оно сыграло важную роль в формировании политических традиций средневековой Швеции, а в Новое время стало символом борьбы за права и свободы. Для специалистов в Швеции и за ее пределами восстание Энгельбректа стало своего рода зеркалом особенностей и ключевых проблем истории страны.
Документальные источники немногочисленны: два десятка документов — писем, резолюций, соглашений. Они отражают историю восстания односторонне — сквозь призму официальной пропаганды и требований восставших. Лишь некоторые документы содержат сведения о ходе восстания, организации, масштабе, тактике. Однако существует источник, содержащий подробный рассказ о движении — стихотворная «Хроника Энгельбректа».
Уже из первых строк хроники следует: главное в ней — социально-политическая тематика. Во вступлении автор обещает рассказать о «бедствиях шведов»: аристократы сделали правительницей Маргарету; она стала ущемлять интересы шведов и навязала им в качестве короля своего внучатого племянника — герцога Бугислава, принявшего имя Эрик. Последний был избран в Швеции в соответствии с законами, принеся присягу.
Хроника содержит рассказ о противоречии политики датских правителей интересам жителей Швеции. Маргарета и Эрик Померанский начинают войны с Голштинией из-за Шлезвига — ненужные и разорительные для Швеции. Тяжелые последствия, указывает хронист, имела внутренняя политика Эрика как шведского короля: вопреки законам и присяге раздал замки и лены иноземцам, не считался с интересами Швеции, не согласовывал политику с риксродом.
Король пытался упразднить выборность лагманов и херадсхёвдингов — лиц, наделенных судебной и административной властью в провинциях — ландах и сотенных округах. Он разорял страну, вывозя в Данию весь налог. Духовенству Эрик Померанский навязывал датских клириков — по мнению хрониста, жестоких и безнравственных:
Имел капеллана он одного —
Герр Аренд Клемитсон звали его.
Хуже мошенника мир не видал —
Всей своей жизнью он то доказал.
Пьянству он отдавался,
Разврату он предавался.
Много он пиратов отправил
На море: купцов непрестанно он грабил.
Пираты у тех все добро отбирали,
Самих же нередко за борт бросали.
Добро, что пираты разбоем добыли,
С ним пополам непременно делили.
Часто клялся он кровью и смертью Христа:
То-то совесть мерзавца была нечиста.
Главное зло, говорится в хронике, состояло в том, что король превратил право распоряжения замками страны в наследственное право померанских герцогов, а эта мера грозила Швеции утратой независимости:
Вы, думаю, поймете вскоре,
В чем главное было для шведов горе:
Свободно он Швецию получил,
А получив ее, так порешил:
Когда умереть его срок придет,
К наследникам Швеция перейдет.
О замках, полученных им во владенье,
Новое сделал он распоряженье:
Герцог Буггеслеф их обретет
В том случае, если король умрет.
Если ж, однако, умрет и он,
Все ж будет Швецией править грифон [48].
Хотел он, чтоб силы у шведов не стало,
Чтоб больше уж Швеция не восстала,
Хотел, чтоб ослабла шведов земля,
Чтоб шведам уж не избирать короля,
Как избирали они испокон
И как велит им шведский закон.
От политики короля и от действий его представителей страдали купцы и терпели бедствия крестьяне. Притеснения бондов области Даларна одним из фогдов — датчанином Йоссе Эрикссоном — привели к восстанию. Повстанцы избрали вождем Энгельбректа Энгельбректссона — «достойного