Алексей оглядел своих людей. Двадцать четыре человека. Капитаны, кормчие, лучшие солдаты. Они пили. Они смеялись, хлопали по плечам туземных красавиц, расслабив пояса. Хуан Серрано, новый капитан «Консепсьона», уже клевал носом в чашу с вином. Элькано, сидевший напротив, что-то громко доказывал молодому племяннику раджи, размахивая кубком.
Если сейчас крикнуть «К оружию!», начнется бойня. Их перебьют стрелами прямо за столом, как скот в загоне.
[Активация режима: Кризис-менеджмент]
[Цель]: Эвакуация актива (Персонал)
[Стратегия]: Управляемый хаос
Алексей перехватил взгляд Элькано. Баск был трезвее остальных — его глаза оставались цепкими и злыми. Алексей чуть заметно кивнул ему и медленно, демонстративно, как это делают вдрызг пьяные люди, поднялся.
Трость состукнула о деревянный настил. Звук вышел громким, резким. Разговоры притихли.
— Ты! — рявкнул Алексей, указывая пальцем на Элькано. Голос его был тяжелым, заплетающимся. — Ты, баскская собака! Думаешь, я не знаю, что ты шепчешь за моей спиной?
Элькано замер на секунду. Он был умным. Он мгновенно считал интонацию — не пьяную ярость, а холодный приказ в глазах капитана.
Баск вскочил, опрокинув скамью. Вино плеснуло на шелк племянника раджи.
— Я шепчу? — заорал Элькано, хватаясь за эфес, но не вынимая клинка. — Это ты, хромой португалец, продал нас язычникам! Мы гнием здесь, пока ты делишь золото с этим... — он пренебрежительно махнул рукой в сторону Хумабона.
Зал ахнул. Хумабон перестал улыбаться. Его рука дернулась к поясу.
— Молчать! — взревел Алексей. Он схватил тяжелый кувшин и с силой швырнул его в Элькано.
Кувшин пролетел мимо головы баска и с грохотом разлетелся о стену, обдав осколками и вином стражников.
Это был триггер.
— Бунт! — закричал Алексей, выхватывая шпагу, но направляя ее не на раджу, а в пустоту. — Взять его! Все на выход! Разберемся на корабле!
Его офицеры, ошарашенные, вскочили. Инстинкт сработал быстрее хмеля: когда капитан орет и достает оружие, ты делаешь то же самое.
В зале воцарился хаос. Женщины завизжали, опрокидывая столы. Стража, не получившая прямого приказа от раджи (ведь «белые демоны» начали драться сами с собой, а не с ними), замешкалась.
Хумабон вскочил, пытаясь перекричать шум:
— Остановитесь! Друзья мои, не надо ссориться!
Но Алексей уже был рядом. Он не стал бить раджу. Он сделал шаг в сторону, к племяннику Хумабона — тому самому принцу, наследнику, которого раджа берег как зеницу ока.
Левая рука Алексея метнулась вперед, хватая юношу за волосы, правая приставила стилет к его горлу. Движение было отточенным, скупым — так брокер закрывает позицию по стоп-лоссу: без эмоций, только механика.
— Никому не двигаться! — голос Алексея вдруг стал трезвым и ледяным, как зимний ветер. — Инти, переводи!
Зал замер. Сцена пьяной драки мгновенно превратилась в сцену захвата заложников.
Инти, уже стоявшая за спиной Алексея с кинжалом в руке, выкрикнула на местном диалекте что-то резкое и гортанное. Стражники опустили копья.
Хумабон стоял бледный, его губы тряслись.
— Ты нарушил закон гостеприимства, Магеллан, — прошипел он.
— Я нарушил закон скотобойни, — ответил Алексей, не сводя глаз с раджи. Интерфейс показывал пульс Хумабона: 140. Паника. — Я знаю про ножи, раджа. Я знаю про засаду. Твой племянник пойдет с нами до берега. Если упадет хоть одна стрела — я вырежу ему сердце и накормлю им твоих собак.
Он потянул юношу на себя. Тот всхлипнул, ноги его волочились по полу.
— Элькано, строй людей! — скомандовал Алексей. — В каре. Раненых в центр. Двигаемся к шлюпкам. Быстро!
Они отступали спинами к выходу. Элькано и Серрано, уже полностью пришедшие в себя, организовали круговую оборону. Офицеры ощетинились клинками, их лица были злыми и сосредоточенными. Хмель выветрился вместе с первым выбросом адреналина.
Ночь на улице встретила их душным жаром и стрекотом цикад, который теперь казался звуком взводимых курков.
— К берегу! — рявкнул Алексей.
Они шли по тропе, окруженные тьмой. Из кустов доносились шорохи.
— Дзинь!
Стрела ударила в щит солдата, шедшего слева.
— Не отвечать! — крикнул Алексей, сильнее вдавливая стилет в шею заложника. Принц завыл. — Хумабон! Я слышу стрелы! Твой наследник умирает!
Шорохи стихли. Раджа, видимо, дал знак. Он ценил свою кровь дороже чужой стали.
Когда они добрались до шлюпок, море дышало чернотой. «Виктория» и «Тринидад» покачивались на рейде, их фонари казались далекими звездами надежды.
— В лодки! — скомандовал Алексей.
Люди грузились быстро, в тишине, нарушаемой только плеском воды и тяжелым дыханием. Алексей зашел в шлюпку последним, таща за собой принца.
— Грести! Налегай!
Лодки рванули от берега. И только когда вода между ними и пляжем превратилась в надежную полосу безопасности, на берегу вспыхнули сотни факелов. Толпа выла, кричала проклятия, в воду полетели копья, но они падали, не долетая.
На борту «Виктории» их встретили как воскресших. Матросы помогали подняться, кто-то плакал, кто-то матерился.
Алексей выволок принца на палубу. Тот трясся мелкой дрожью, его шелковые одежды промокли и прилипли к телу.
— Что с ним делать, капитан? — спросил Элькано, вытирая пот со лба. В его глазах больше не было ни насмешки, ни вызова. Только мрачное, тяжелое уважение.
Алексей посмотрел на берег, где бесновался Хумабон.
— Он нам больше не актив, — сказал Алексей. — Он пассив. Сбросить.
— Убить? — уточнил Серрано.
— Нет. Зачем марать палубу? Пусть плывет. Пусть расскажет дяде, что мы не те, кого можно резать на десерт.
Два матроса подхватили принца и швырнули его за борт. Всплеск был громким, унизительным. Юноша вынырнул, отплевываясь, и поплыл к берегу, подгоняемый страхом и позором.
Алексей обернулся к команде. Все смотрели на него. В свете фонарей их лица казались вырубленными из камня, но в глазах горел тот самый огонь, который он искал с самой Севильи.
Это был не страх. Это была вера.
Они видели, как он предсказал шторм. Они видели, как он прошел пролив. Они видели, как он уничтожил флот Лапу-Лапу. И теперь они видели, как он вытащил их из пасти тигра, не потеряв ни одного человека.
Перед ними стоял не хромой португалец. Перед ними стоял Счастливчик. Тот, кто играет с дьяволом в кости и всегда выбрасывает дубль.
В воздухе перед глазами Алексея медленно, торжественно всплыли золотые буквы:
[Событие