— Мне очень жаль по поводу твоей мамы, — сказала я. Я не выражала соболезнований, когда мы были детьми.
— Спасибо. — Он грустно улыбнулся мне. — Ей бы понравилось это видеть. Рид, расширяющий гору. Уэстон, пилотирующий свой вертолет.
— А что на счет тебя?
— Я думаю, она бы ездила за мной по всему миру, была бы самой громкой фанаткой на трибунах и подбадривала меня.
— Я тоже так думаю.
Смерть Натали тронула всех нас. Она была важной персоной в нашем сообществе. Она была неотъемлемой частью «Маунтин», всегда улыбалась и приветствовала нас, когда мы приходили поиграть в снегу. А то, как она любила своих сыновей, было подарком, который должен быть у каждого ребенка. Всегда была их поддержкой и опорой.
Когда она умерла, наступила пустота. На месте Крю я бы тоже могла не возвращаться домой двенадцать лет.
Мы сидели рядом, не разговаривая, просто глядя в ясное послеполуденное небо. Мы позволили легкому ветерку развеять тяжесть разговора, пока Крю не толкнул меня локтем, кивая на мою доску.
— Значит, ты руководишь лыжной школой, — сказал он.
— Да.
— Нравится?
— Да. Дети у нас милые. Иногда родители могут быть настоящей занозой в заднице, но по большей части это веселая работа. И обычно я могу делать несколько спусков в день.
— С падениями или без?
Я рассмеялась.
— Я не падаю.
— Снег на твоем капюшоне говорит об обратном.
— Это новая доска, — солгала я, улыбнувшись. — Мне жаль, что отшила тебя вчера.
Он усмехнулся.
— Нет, не жаль.
— Ладно, нет, не жаль. — Я смотрела на его профиль, запоминая прямую переносицу и мягкий изгиб губ.
Черт возьми, он был просто великолепен. Это постоянно выводило меня из равновесия. Крю всегда был великолепен, но теперь, когда я узнала, каков он на вкус, как он умеет пользоваться своим потрясающим телом, я не могла оторвать от него глаз.
Он пробудет здесь до воскресенья. Что, если это будет без обязательств, непринужденно, секс ради секса…
Нет. Неееет. Неа. У меня есть правила. У меня есть правила не просто так, и я уже нарушила их в субботу.
Никаких спортсменов. Никаких лыжников. Никаких сноубордистов. И уж точно никаких лучших друзей Ривера.
Крю поправил солнцезащитные очки на волосах, затем повернулся и встретился со мной взглядом своих карих глаз. В них было столько же золотистых искорок, сколько и на свадьбе. К нежному шоколадному цвету примешивались прожилки цвета карамели и виски.
Его сияющий взгляд опустился на мои губы.
Я посмотрела на него.
Я не была уверена, кто из нас придвинулся первым. Но не успела я и глазом моргнуть, как наши губы слились, и язык Крю скользнул по моему.
Боже, да. Кого волнуют правила, когда мужчина может целоваться вот так? Он лизнул мою нижнюю губу, затем провел по ней языком. Субботним вечером он проделал то же самое у меня между ног, и, черт возьми… Все мое тело охватило пламя, мне захотелось снять с него одежду.
Сидя в снегу на вершине горы, я была в огне.
Его руки коснулись моего лица, его перчатки были холодными и мягкими на ощупь. Вот только я не хотела нежности. Я хотела жесткого и быстрого, и всего, что угодно, лишь бы утолить эту боль.
— Крю, — простонала я, сжимая в кулаке его куртку и прижимая его к себе.
Он оторвал свои губы, и наше дыхание смешалось, когда мы тяжело задышали.
— Тебе нужно оставить меня в покое, — прошептала я.
— Почему?
— Из-за Ривера, — солгала я. Он был самым простым оправданием. На самом деле, я просто не доверяла себе.
— Риверу не обязательно все знать, Рейвен. — Он отпустил меня, поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне подняться.
Моя задница замерзла от долгого сидения. Я хотела, чтобы Крю помог мне согреться.
— Я уезжаю в воскресенье, — сказал он. — Как насчет того, чтобы заключить сделку?
— Я слушаю.
— Если ты спустишься со склона быстрее меня, я оставлю тебя в покое. Но если я спущусь с холма быстрее тебя, ты придешь ко мне в номер сегодня вечером.
Я фыркнула.
— Это не справедливо. Ты зарабатываешь на жизнь катанием на сноуборде.
— Да, наверное, ты права. У тебя нет ни единого шанса против меня.
Почему у меня возникло ощущение, что он говорит не о сноуборде? Я закатила глаза, но, пока он стоял и ухмылялся, я протянула руку и сбила солнечные очки с его волос. Затем я рванула вперед и помчалась вниз с горы.
— Мошенница! — крикнул он.
Я смеялась, когда летела вниз по склону, изо всех сил стараясь опередить его. Я как раз миновала последний поворот, который должен был привести меня к подножию кресельного подъемника, когда краем глаза заметила красную вспышку.
Крю промчался мимо меня, как будто я едва двигалась, и резко остановился рядом с пустой лыжной стойкой. Черт.
Я остановилась рядом с ним, тяжело дыша и не в силах сдержать улыбку.
— Хорошая попытка, детка. — Он ухмыльнулся.
Я наклонилась и отстегнула ботинки от доски. Освободившись, я подошла на шаг ближе и заговорила так, чтобы слышал только он.
— Ты так уверен, да?
— «Так уверен» в чем?
— В том, что я не просто так позволила тебе победить.
Глава 5
Крю
Фотосессии были для меня настоящей занозой в заднице. Но, по словам этого фотографа, я был создан для камеры.
Да что за хрень.
— Еще раз, Крю, — сказал фотограф, поднося камеру к глазу. — Давай, смотри прямо на меня. Хорошо. Подними подбородок. Еще чуть-чуть. И немного влево.
Я повиновался, готовый покончить с этим испытанием. Мы занимались этим весь чертов день.
— Да. — Щелк. Щелк. Щелк. Все, что я делал, ему нравилось. Он слегка пошевелился, его палец быстро нажал на кнопку спуска затвора камеры. Затем он опустил его, посмотрел на дисплей и улыбнулся. — Потрясающе.
— Это все? — спросил я.
Он взглянул на менеджера по маркетингу, которая вчера прилетела в Колорадо вместе с Сидни.
— Я отпускаю его, если вы не хотите чего-нибудь еще?
— Нет, я думаю, достаточно. — Она улыбнулась Сид и Риду. — Это была фантастическая идея.
Рид сиял, пожимая руку руководителю.
— Я ценю ваше желание приехать в «Мэдиган Маунтин». Я бы с удовольствием присел и подольше поболтал о партнерстве. Как насчет чашечки кофе? Мы можем зайти внутрь и