Рид наконец поднимает свой бокал, и я пытаюсь расслабиться.
— У меня хорошее предчувствие насчет этой сделки, — говорит старший Шарп. — Проверка благонадежности пройдет как по маслу. Вы производите впечатление людей, которые любят, когда работа сделана хорошо.
— О, да, сэр, — не могу удержаться я от ответа.
— Да, думаю, дедушка прав, — вмешивается Трей. — И вы знаете, что это значит, верно, ребята? Пришло время ритуала.
Все трое Шарпов ликуют.
Рид приподнимает идеальную бровь.
— Кто-нибудь введет меня в курс дела? Что это за ритуал?
Дедушка подтягивает брюки за пряжку ремня.
— Мы никогда не заключаем сделку, не поделившись семейным самогоном. Доставай бутылки, Трей.
О боже. Я не знаю, что такое самогон, и не особо хочу знать.
Трей ставит на барную стойку дорогой кожаный портфель. На нем красуется логотип в виде змеи Шарпа. (Серьезно, змея?) Он расстегивает золотые пряжки, открывает портфель, и я замечаю, что внутри все отделано роскошным красным бархатом и идеально подогнано под два хрустальных графина.
— Ого, как вы пронесли это через досмотр в аэропорту? — спрашивает Мелоди с ухмылкой.
— Мы летели чартерным рейсом, дорогая, — говорит Трей, кокетливо подмигивая. — Скоро вы тоже будете путешествовать таким образом, верно? Никто не летает коммерческими рейсами вместе с толпой, если в этом нет необходимости.
Мелоди неловко усмехается, а Рида, похоже, тошнит.
— Не могли бы вы принести нам бокалы? — Трей щелкает пальцами перед лицом Хэлли.
Ой-ой. Интересно, взорвется ли Хэлли от этой демонстрации мужской грубости. Но она прикусывает губу и надевает очки в тонкой оправе.
— Нам еще понадобятся рюмки, — говорит Трей, даже не поблагодарив.
Я мысленно отмечаю, что нужно купить Хэлли подарочный сертификат в городской маникюрный салон, когда она с чуть большим усилием, чем нужно, ставит рюмки на барную стойку.
— Хорошо, — говорит второй Шарп, поднимая один из графинов. Он наполнен прозрачной жидкостью. — Это семейный самогон Шарпов, дистиллированный в 1862 году. Трей, наливай по рюмкам.
Его сын хватает бутылку и разливает.
— Мы это не продаем, — говорит Трей. — Чтобы его попробовать, нужно быть другом семьи.
— Это честь для меня, — лгу я, когда Трей протягивает мне рюмку.
Ух ты, какой сильный запах у этого напитка. Я почти уверена, что он пригодится в городском маникюрном салоне — для снятия лака.
— А это наш пятнадцатилетний виски, выдержанный в бочках из французского дуба в нашем поместье, — говорит дедушка, откупоривая другой графин. Его содержимое насыщенного коньячного цвета. Он начинает наливать виски в большие бокалы. — В нашем техасском магазине он стоит двести пятьдесят баксов за бутылку, а в прошлом году самый новый винтаж был распродан за тридцать три минуты.
— Я впечатлен, — протягивает Рид, и я бросаю на него, как мне кажется, предупреждающий взгляд.
Не то чтобы я не понимала его точку зрения. Шарпы — это вызов. Со своими змеями, самогоном и показным богатством они явно пытаются что-то компенсировать.
Но это не моя проблема. Все, что мне нужно сделать, — это улыбнуться и выпить немного виски. Что в этом плохого?
— Мне не наливайте, — вынужден напомнить мистер Мэдиган Трею, который раздает рюмки.
— Почему? — спрашивает молодой парень, и я пытаюсь скрыть свою реакцию. Неужели он не понимает, насколько это грубый вопрос?
— Таковы предписания врача, — весело говорит мой босс.
— Вот незадача, — произносит Трей. — Вы многое упускаете.
Рид снова закатывает глаза. Но бокал, который ему предлагают, берет.
Теперь у меня в руках два бокала с алкоголем, который мне на самом деле не нужен.
Но я все равно улыбаюсь, пока старший Шарп произносит тост.
— За сильных мужчин, красивых женщин и за то, что в этих горах выпадает больше среднего количества сезонного снега.
Я вежливо смеюсь вместо того, чтобы указать на сексистский подтекст этого тоста. А потом опрокидываю свою рюмку, как и все остальные.
И, вау, это сгорает дотла. Если это не метафора для компании Шарпов, то я не знаю, что это.
— Еще? — спрашивает дедушка, когда я ставлю рюмку на барную стойку.
Немного помедлив, я все же нахожу в себе силы ответить.
— Я просто буду наслаждаться этим, — говорю я, поднимая бокал с виски. — Я почти не пью.
— Сегодня будете. — Дедушка наливает мне еще одну порцию самогона и протягивает рюмку.
— Спасибо, — весело говорю я. Но мне хочется дать ему пинка. Я должна провести еще два дня, показывая Шарпам достопримечательности. До недавнего времени это не казалось таким уж сложным.
Но я становлюсь очень решительной, когда нужно. Это всего лишь немного выпивки. У меня дома есть тайленол. Думая о своем повышении, я поднимаю рюмку и выпиваю вторую порцию.
У меня перехватывает дыхание, и глаза наполняются слезами. Но я справляюсь. Если так сплачиваются люди Шарпа, то я не позволю какому-то самогону или виски встать у меня на пути.
Хэлли бросает на меня жалостливый взгляд. Затем ставит на барную стойку стакан с ледяной газированной водой и подмигивает мне. Сделав первый глоток холодной воды, я набираюсь смелости и обращаюсь к самому молодому из наших гостиничных магнатов.
— У меня к вам вопрос, мистер Шарп.
— Зовите меня Трей.
— Конечно, Трей. — Я делаю глубокий вдох. — Поскольку мы уже знаем, что будем работать вместе, я хотела бы попросить вас составить трудовой договор. Я подумала, что на два года будет достаточно.
Получилось довольно гладко. Я улыбаюсь и жду его ответа.
— Хм, — говорит он, и это не сулит ничего хорошего. — Марк также упомянул, что у вас скоро отпуск, который вы планировали провести в другом месте?
— Да, сэр. — Я машу рукой, как будто это не имеет значения. — Но я никак не могу использовать все накопленные дни. Я редко беру отпуск. Я планирую взять неделю или две, если это не помешает переходу.
Трей потирает подбородок. Меня немного задевает, что этот разговор был идеей Рида. Но я понимаю, насколько сильно мне нужно было попросить о контракте, чтобы этот человек не смог заменить меня, пока меня не будет в городе.
— Трудовой договор, — уклончиво отвечает он. — Интересная идея. Я изучу ее. Но вы уверены, что хотите так себя связать? Вы молодая женщина. Кто знает, чего вы захотите в будущем? У вас есть дети?
Мое сердце сжимается, и мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что нужно дышать.
Иногда этот вопрос проходит мимо меня, не задевая за живое. Но иногда он поражает меня, как удар карате в сердце. Сегодня вечером, когда я стою здесь с алкоголем, который мне не нужен, а Рид находится всего в двух шагах от меня, мне хочется свернуться калачиком и завыть.