— Я не хочу, чтобы вы её переплюнули. Я хочу, чтобы вы изменили правила дома.
Он наклонил голову. — Я слушаю.
— У вас фамилия Мэдиган, да? — её подбородок поднялся на сантиметр.
— Ага.
— Скажите маме, что можно устраивать ночёвку. — Она снова откусила.
В её мире всё было безумно просто.
— А ты не заставишь меня красить ногти? Я ужасен в хендмейде, — серьёзно спросил он.
Она покачала головой.
Он посмотрел на меня: — Никто не будет возражать, если ты захочешь пригласить нескольких подружек, но я не вмешиваюсь вот… — он показал между нами. — …в это. Меня мама учила гораздо лучшему.
— Мам, пожалуйста? — Саттон повернулась ко мне. — Он же Мэдиган. Если он говорит, что можно, значит можно, да? Хотя бы на день рождения? — В её глазах было столько надежды, что мне стало больно. — Пожалуйста? Мы будем тихими-тихими, и тебе не придётся ничего делать. Я сама всё уберу до и после.
Я сдалась и написала: Саттон может устроить ночёвку на день рождения.
Она ведь тоже шла на компромисс в этой странной сделке.
— Спасибо! — она обвилась вокруг моей шеи, чуть не упав со стула.
— Только шесть подруг, — сказала я, обнимая её. Если Уэстон согласен, что в этом плохого? Может, к её дню рождения у нас уже будет свой дом.
Она отстранилась и одарила Уэстона ослепительной улыбкой. — Вы супер! Спасибо! — Потом засунула остатки сэндвича в рот, отнесла тарелку в раковину и умчалась наверх.
— Ты пожалеешь об этом, — сказала я.
Он пожал плечами, жуя.
— Серьёзно, когда здесь бегают шесть маленьких девочек и другие сотрудники думают, что я злоупотребляю этой огромной привилегией…
— Это же мой дом, верно? — спросил он. — Ты сама всё время это повторяешь.
Я кивнула.
— Тогда никто и слова не скажет. — Он указал на список. — У тебя есть что-то ещё?
— Нет. — В груди сразу стало легче. Может, всё будет проще, чем я думала.
— Окей, моя очередь. — Он закинул в рот последнюю четверть своего сэндвича.
— Конечно. Как будешь готов. — Я нависла над бумагой, ожидая. Он был настолько понимающим во всём, что я просила, и даже дал Саттон то, чего она хотела. Честно, я бы сделала всё, чтобы эта договорённость сработала, кроме как снять с себя одежду.
Мышцы его предплечья напряглись, когда он наклонился через остров просмотреть список. Я пересмотрела своё последнее мысленное допущение.
— Итак, — сказал он, проглотив. — Эти правила могут показаться немного… строгими, но я десяток лет провёл в армии, так что мне может понадобиться время, чтобы адаптироваться.
— Записано. — Я закинула в рот ещё один кусок. Боже, как же вкусно.
— Правило номер семь, — сказал он, унося тарелку к раковине. — Я участвую во всех домашних делах. Посуда. Подметание. Мытьё полов.
— Мы делим домашние дела, — повторила я, записывая. Господи, ну он же мечта каждой женщины.
— Просто я не выношу беспорядок. — Он загрузил обе тарелки в посудомойку и повернулся к острову. — Бардак неизбежен, но жить в нём не обязательно. — Он аккуратно убрал лишние продукты в холодильник.
О, чёрт. Моя рука застыла, а взгляд метнулся по кухне. Всё было чистое, аккуратное — но только потому, что я устроила великую уборку после того, как мой крупнейший клиент не явился на помолвочную фотосъёмку. Дети и беспорядок в принципе идут в комплекте.
— Я вообще-то… не особо мусорю… — начала я, чувствуя, как щеки краснеют.
— Всё нормально, — отмахнулся он, убирая остатки после обеда. — Теперь нас двое, чтобы поддерживать порядок. Ты, наверное, была занята.
— Ага. — Я придвинула тарелку ближе, боясь, что он заберёт её, пока я ем.
— Правило восемь. — Он достал салфетку Clorox — кажется, только что купленную, ведь я королева дешёвых аналогов — и начал протирать остров. — Давай по возможности убирать за собой.
— Ага… — Он чистюля. Это плохо. Очень плохо.
— Правило номер девять. Если Саттон права, то готовить буду я, когда мы дома одновременно. — Он перешёл к другому прилавку, к которому даже не притрагивался. — Делить счёт за продукты не нужно — я знаю, что именно я тут привередливый. С радостью возьму расходы на себя.
— Хорошо. — Я продолжала писать, заняв уже почти три четверти страницы.
— Правило десять — давай уважать тихие часы. Не знаю, до скольки ты работаешь — ты ведь всё ещё фотограф? — Он бросил салфетку и взял новую.
— Да.
— Класс. — Он вытер дверь кладовки. — Я обычно выхожу на пробежку в пять, так что постараюсь тебя не будить, если ты постараешься не устраивать студенческую вечеринку в час ночи? — Его губы дёрнулись в улыбке.
Он пытался пошутить.
Минус Уэстона: ужасное чувство юмора.
— Тихие часы — так тихие.
Плюс Уэстона: у тебя будет шанс научить его смеяться.
Если это вообще реально. Начинала сомневаться.
— Правило одиннадцать. — Он принялся за кран, тщательно его вычищая. — Никаких животных.
Я моргнула. — У нас их нет.
— Давай так и оставим. Я не люблю привязываться. — Он кивнул и продолжил.
— И к собаке легче привязаться, чем к человеку? — поддела я.
— Именно.
Ого.
— Правило двенадцать. Никакой обуви на диване. Странная причуда, знаю, но грязь после межсезонья везде, а нет ничего хуже, чем сесть смотреть новости в кучу песка.
— Эм… ладно. — Мелочи. Никаких животных. Никаких ботинок на диване.
— И последнее правило. — Он выбросил салфетку. — Если возникает рабочая — курортная — проблема, обсуждаем её снаружи. Я не люблю приносить работу домой, да и честно — я не тот, кому стоит жаловаться на то, что делает Рид, чтобы вывести тебя из себя.
У меня отвисла челюсть. За весь год, что Рид был дома, он ни разу не сделал ничего, что могло бы меня расстроить или поставить под угрозу мою работу. Но выражение в глазах Уэстона заставило меня молча захлопнуть рот. Там были… проблемы. Большие.
— Хорошо, — тихо сказала я, записывая. Не приносить рабочие проблемы в дом.
— Ну, если мы со всем согласны, то мы официально соседи по дому, — сказал он, обходя остров и становясь рядом.
Я кивнула.
— Официально. — Я справлюсь.
— Сделка. — Он протянул руку, и я пожала её. Его хватка была крепкой и тёплой, и по позвоночнику пробежал горячий разряд.
— Сделка.
— Отлично. Тогда я начну распаковываться. — Он ушёл, по пути подняв куртку, которую Саттон бросила на диван, и аккуратно повесил её в шкафу.
О. Мои. Боги. Чистоты.
Мы не могли быть более разными, даже если бы постарались.
Я посмотрела на его удаляющуюся спину, затем на список, который пришлось бы переписывать,