За несколько недель до референдума были арестованы агенты, пытавшиеся под видом радикальных католиков-республиканцев совершить серию терактов в протестантских кварталах с целью спровоцировать панику и заставить лоялистов сплотиться вокруг Лондона. Расследование, проведенное местными властями при участии международных наблюдателей, выявило массу косвенных свидетельств участия в этом британских спецслужб — хотя английское правительство, конечно же, своё причастие отрицает.
Этот скандал, названный «Ольстергейтом», стал последней каплей. Для многих протестантов мысль о том, что их «материнская» страна готова убивать собственных граждан, чтобы удержать регион, оказалась невыносимой.
«Если они готовы нас убивать, чтобы мы остались, то зачем нам такое единство?» — цитирует одна из местных газет 65-летнего жителя Восточного Белфаста, потомственного юниониста.
Еще один фактором успеха референдума оказалась экономика.
Парадоксально, но год «неурегулированной независимости» Северная Ирландия пережила экономически лучше, чем сама Великобритания. Отсутствие зависимости от пошатнувшегося после Фолклендской катастрофы фунта стерлингов, налаживание прямых торговых связей с Ирландией, Европой, Южной Америкой и даже США (под давлением ирландской диаспоры), а также жесткий контроль над улицами со стороны ИРА, резко снизивший уровень преступности — всё это привело к неожиданной стабильности, и это в то время как Британия переживает глубокий кризис идентичности и политическую чехарду — шатается вот уже второе правительство после отставки Маргарет Тэтчер.
Дорога истории
Мир меняется на наших глазах. Распад британской имперской модели, начавшийся на окраинах, достиг её сердца. Одна из самых застарелых и кровавых конфликтных точек Европы, казалось, навеки вмороженная в политический ландшафт, внезапно перестала существовать в прежнем виде. Станет ли объединенная Ирландия примером успеха или очагом новой, теперь уже внутренней напряженности? Смогут ли протестанты найти себе место в новом государстве? Как отреагирует на новую политическую реальность окончательно униженная Британия?
Пока на эти вопросы нет ответов. Но сегодня ясно одно: в очередной раз история совершила резкий, неожиданный поворот. И как минимум одна потенциально горячая точка на планете, десятилетиями вспыхивающая насилием, потухла. Цена, которую за это заплатили, была очень высока. Но, как говорят сегодня на улицах Белфаста, «лучше заплатить однажды, чем платить вечно».
Глава 29
Дождь за окном барабанил по крыше дешёвого мотеля на окраине Чикаго, сливая огни ночного города в размытое кислотное пятно неоновых огней. Стивен Гордовски не спал вторые сутки. Перед ним на столе, заваленном пустыми бумажными стаканчиками из-под кофе и смятыми пачками «Мальборо», лежал не просто отчёт. Лежало его профессиональное самоубийство. И, как он всё больше убеждался, возможно, единственный шанс предотвратить нечто неизмеримо более страшное.
Он снова набрал номер. Звонок в дом Марка Делани, его старого друга, коллеги… и, что самое важное, человека, с которым они вместе проваливали операцию в Сальвадоре, вытаскивая друг друга под огнём.
— Марк, это Стив. Извини, что поздно.
— Стив? — в трубке послышался сдавленный, сонный голос. Марк всегда был любителем лечь пораньше. — Что случилось?
— Я в городе. Нам нужно поговорить… нужно встретиться. Завтра. Не в офисе. Где-нибудь… нейтрально. Я даже билеты купил на матч с Денвером…
Пауза. Гордовски услышал, как жена Марка что-то пробормотала на фоне, и шорох одеяла.
— Стив, ты в порядке?
— Марк, это важно. Я не параноик. Я… я наткнулся на что-то огромное. И мне нужен твой взгляд. Твои связи в аналитике. Нужно проверить несколько транзакций…
Последовала ещё более долгая пауза. Когда друг заговорил, в его голосе сна уже не осталось — была лишь граничащая с холодностью настороженность.
— Стив, слушай. Мы друзья, поэтому я скажу это прямо. Оставь то, чем занимаешься, чего бы ты ни думал, что нашёл. Босс прямо мне об этом сказал. Твоего «колумбийского бизнесмена» уже проверили вдоль и поперёк: у него безупречное досье. Он строит больницы и чертовы дома для бедных, делает бизнес у нас, в Японии, Европе и вообще по миру. Он один из тех, кто инвестирует в картеровский план «свободных экономических зон».
Я лично летал с Летти в отпуск в Картахену — и там, чёрт возьми, все забито! На него нет ни одной зацепки, кроме твоей «интуиции»…
— Это не интуиция! — голос Гордовски сорвался, он чудовищным усилием воли заставил себя разговаривать ровно. — Это гребаная цепочка, гребаный… почерк! Марк, давай я тебе покажу, что нарыл… в личной встрече… Это не совпадения! Это оперативный рисунок, работа одного мозга!
— Мозга наркобарона, который вдруг стал финансовым гением и геополитическим стратегом? — в голосе Марка прозвучало откровенное неверие. — Стив, ты читал его биографию? Деревенский парень, который с нуля выстроил империю. Талантливый предприниматель. Жесткий, да, но таких много. Ты хочешь, чтобы я рискнул карьерой, а агентство — международным скандалом, из-за чего? Из-за того, что у какого-то колумбийца, такая же, мать её, собака, как в операции на другом конце света⁈
Гордовски закрыл глаза. Он представил себе лицо Марка: практичное, умное, циничное. Человека, который верит в факты, досье, официальные заключения. Того, кто давно усвоил главное правило: не высовывайся. Система не любит тех, кто видит монстров там, где начальство видит выгодных партнёров.
— Марк, — голос Гордовски стал хриплым, усталым, лишённым всякой надежды. — Поверь мне как другу. Если я ошибаюсь — мне конец. Но если я прав, а мы ничего не сделаем… конец может быть всем нам. Не в смысле пули в голову. В смысле мира, где такие, как он, дергают за ниточки правительства, взрывают экономики и выращивают целые поколения фанатиков в своих школах. Он не строит картель или банду или даже мафию. Он строит… архетипическое Зло. Рациональное, расчётливое, одетое в костюм от Brioni.
Гордовски всей душой верил в то, что говорил: он был уверен, что за действиями Эскобара стояла совсем не жажда денег, которые, тот, судя по всему, мог разве только не печатать. Это скорее походило на жажду хаоса, хаоса как инструмента. Хаоса, который ослабляет одних, отвлекает других и позволяет незаметно строить свою империю в тени рушащихся колоссов.
Он уничтожил конкурентов в Колумбии, подставив их собственному государству и США. Он ослабил Британию, спонсируя ИРА и, возможно, спровоцировав фолклендскую катастрофу. Он укреплял свои позиции в Боливии, сначала помогая прийти к власти правым, а затем перейдя на сторону левых, и попутно ослабив и тех, и других.
Каждый его шаг, каждая операция «под чужим флагом» вели к одной цели: созданию даже не государства