Удивительно. Этот мужчина разбрасывается деньгами направо-налево и неплохо было бы заиметь его в постоянные гости, ведь никакой чай столько не стоит. Хотя, надо бы завтра узнать реальную стоимость такого вот китайского блинчика.
— Ха! — хохотнул я, встал из-за стола и пошёл обратно «делать своё правильное дело».
Чёрт! Теперь я понимаю тех людей, которые боятся этих мест. Но лично я от них в полном восторге. Словами не передать, как мне всё это нравится. Кажется, у меня только что появился стартовый капитал. А уж тем более, что это только начала и дальше, я уверен, будет только веселей…
Глава 5
— … ночь будет спокойной, — ещё разок повторил я за мужиком. — Никто тебя не побеспокоит…
Его слова никак не шли прочь из головы. Интриговали и разыгрывали фантазию. Задумчивый, я подошёл ко входной двери и прислушался к тому, что происходит снаружи. А снаружи действительно стало тише, никто теперь не орёт, никто не ревёт, никто из пушки не стреляет.
— Посмотрим, — сказал я сам себе, приоткрыл дверь и вышел наружу так, чтобы в случае чего за один шаг вернуться обратно.
А на улице был туман. Густой и плотный. Подозреваю, что если в таком побегать, то и промокнуть насквозь недолго. Фонари особо не помогали, и тускло светили оранжевым светом где-то вдалеке. С иллюминацией или без, а видимость вокруг стремилась к нулю, едва воду канала видно.
— Хорошо, — я полной грудью вдохнул приятный морской воздух.
Всерьёз поразмышлял на тем, чтобы прогуляться хотя бы вокруг «Марины», но в итоге решил что всему своё время. Вернулся обратно и всё-таки запер дверь. Глянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже два ночи. За уборкой и беседой с таинственными незнакомцами, время пролетело незаметно.
И это плохо! Так ведь и режим себе сбить недолго, а режим — залог всего. Вставать рано — старая поварская привычка. Это ведь для гостей рестораны открывают свои двери плюс-минус в десять утра, но никто не задумывается что подготовительная работа начинается ещё задолго до этого. А столовые? Там ребята вообще к четырём часам то ли утра, а то ли ночи приходят.
Тут же я вспомнил, что всю свою жизнь вставал вперёд своей родни. В доме Сазоновых завтрак подавался примерно к одиннадцати. В те времена, когда мои отношения с домашними были ещё более-менее, я присоединялся к трапезе, но для меня это был уже обед.
Кстати, я ведь такой не один был, и дед тоже вставал ни свет ни заря. Хоть мне и было четыре года, когда он ушёл из дома, но я всё равно это прекрасно помню. Может, от него привычку перенял?
Ещё помню, что от деда всегда пахло свежей выпечкой. Помню сильные мозолистые руки и то, как дед ими орудовал. Совсем-совсем малой, я мог часами завороженно наблюдать за тем, как он вручную и безо всяких приспособ замешивает огромнейшие куски теста или возится с мясом.
А особенно меня впечатлило, когда я застал деда за разделкой рыбы. То был лосось. Огромный! Боюсь даже предположить какого веса и калибра. Сперва дед мотылял его по столу за хвост так, будто бы рыбина вообще ничего не весила, а затем взялся за нож.
И это была любовь с первого взгляда. Длинный, будто меч и тонкий словно игла филлер, явно изготовленный под заказ — во всяком случае в продаже я таких не видел. И каково же было моё дальнейшее удивление, когда это хлипкое и ненадёжное на вид лезвие вдруг пошло вдоль хребтины лосося. Легко и играючи, будто сквозь масло.
— Одним движением, — сказал дед. — Смотри, — и повёл нож в сторону, из-под жабер и прямо до хвоста.
Раздалась приятная влажная трескотня, с которой филлер перерубил рёбра, и красное ароматное филе одним куском отпало от туши. Дальше дед зачем-то начал объяснять четырёхлетнему пацану то, что если я буду делать не так, как он, и преступно пилить филе рваными движениями, то он меня обязательно проклянет. Где бы я после этого не прятался, ага.
Да-а-а-а… Он ведь мне вообще много чего объяснял. По сути, чуть ли не всё. Мать с отцом особого интереса к сыну не проявляли, с няньками было скучно, вот я и проводил всё свободное время с дедом на кухне. Помнится, я зачем-то замешал в тесто пластилин. Дед посмеялся. Сказал, что похоже тесто в принципе — это не моё и напророчил будущее, ведь оно мне до сих пор даётся с трудом. Что-то слепить или выпечь — это пожалуйста. Но замешать нуля… не любит оно меня почему-то.
— Ах-ха-хах! — вслух отсмеялся я, продолжая вспоминать.
Няньки у нас дома почему-то надолго не задерживались, и дед обожал разыгрывать новичков. Давал мне здоровенный нож и что-нибудь типа тыквы, чтобы я на ней практиковался нарезать тоненькие слайсы, а потом просто отходил в сторону и наблюдал за истерикой. Помнится, одну тётечку-домоправительницу мы таким образом чуть до обморока не довели.
Весело было. Жаль только, что не все связанные с дедом воспоминания такие приятные. Помню день, когда он ушёл, и крики что раздавались из его кабинета. Скандал был такой, что аж весь дом трясся. Причём орали в основном отец с матерью, дед же отвечал им тихо, спокойной, но жёстко.
В силу возраста я не мог разобрать многих слов и не понимал из-за чего происходит ругань. Помню только, что когда всё закончилось, родители выскочили из дедова кабинета злые и красные, а затем умчались прочь не удостоив меня даже взглядом. А дед, когда подошёл закрывать за ними дверь… мне показалось, что тогда он посмотрел на меня с каким-то сочувствием.
— У тебя великий дар, малыш, — последнее что он прошептал мне на ухо. — Не дай им сломать себя. Не будь обычным.
Сказано — сделано. И спустя годы меня можно назвать каким угодно, но уж точно не обычным. К сожалению, с возрастом никакой новой информации насчёт деда я не узнал. Тема в стенах нашего дома была строго табуирована и единственное, что можно было вытянуть из отца, так это то что дед по его мнению «предал семью». А на дальнейшие расспросы предлагал мне закрыть рот и не лезть не в своё дело.
И казалось бы, что я мог понимать в таком малом возрасте? Но отпечаток наложился чёткий, ведь уникальный родовой дар я направил именно на поварское дело.
Наставников у меня по первому