— Хорошо, Артур. Я вижу, что вы не настроены разговаривать об этом, и не собираюсь лезть к вам в душу. Однако уверен, что человеку в вашем нынешнем душевном состоянии просто недопустимо быть одному. Пойдёмте, — Андрэ кивнул в неопределённую сторону. — Пропустим по бокальчику. Капитан объявил фуршет.
Предложение не то, чтобы слишком заманчивое, но я ведь и сам туда собирался, верно?
— С удовольствием, — я приветливо улыбнулся в ответ.
Ну а затем мы неспешно, а главное молча, двинулись в сторону лестниц. На нижней палубе мне вдруг встретились примелькавшиеся за время пути барышни. Кем они друг другу приходятся так сразу не поймёшь, но могу предположить, что это сёстры. Слишком уж на лица похожи.
Одна — человеческая ипостась бульдозера. Крепкая, суровая и тяжёлая даже на вид. Вторая же наоборот, сверх меры утончённая. Хрупкая, лёгкая, воздушная… была бы, если бы не морская болезнь, которая мучила её всю дорогу.
По всему было видно, что бедолага очень хотела изображать из себя светскую леди, но по состоянию здоровья не могла. С зелёным цветом лица это действительно очень сложно. Да и хорошие манеры тоже шли к чёрту: высшее общество вряд ли зачтёт даже самый идеально-выполненный книксен, если под его конец тебя стошнило на платье. Тем-то мне эта парочка и запомнилась.
Сегодня-то ещё ладно. Сегодня болезная сестра ещё худо-бедно держалась. А вот вчера и позавчера, во время шторма…
«Ей бы мой фирменный леденец пососать», — подумал я и тут же порадовался тому, что не ляпнул это вслух. Ведь звучит, надо признать, двусмысленно. А без знания контекста, так и бессмысленно заодно…
А речь на самом деле идёт о настоящем леденце. Из настоящей карамели по рецепту из моего магического сборника-фолианта. Всё продумано! Лекарство от морской болезни я замаскировал под то, что первым же делом дают людям при укачивании, то есть под самый обыкновенный леденец.
И вот тут самое время рассказать о необычном даре семьи Сазоновых. Возможно, это будет сложно для восприятия, но мы умеем создавать особые вещи, замешивая в них человеческие эмоции. Необычные, само собой. Только самые сильные. Только те, которые можно забрать в момент их непосредственного проявления. В тот момент, когда человеческие чувства становятся чуть ли не осязаемы.
Но вот какие характеристики в итоге даст вещь, зачарованная той или иной эмоцией… это можно понять лишь экспериментальным путём. К примеру, некоторая радость снимает усталость, а иная тоска поможет перебороть страх публичных выступлений. Логики — ноль. И правило в нашем деле лишь одно: позитивная эмоция даёт позитивный эффект, а негативная… думаю, вполне понятно.
Что до производства самих вещей, то тут, что называется, кто во что горазд. Моя милая матушка, например, алхимик. Делает такие убойные яды, после которых люди могут месяцами страдать и умолять прикончить их, лишь бы всё это поскорее закончилось.
Отец — артефактор-оружейник. Брат Александр — ювелир. Бывший глава рода и мой дед — повар. К слову, точно так же, как и я. И точно так же, как и я, дед однажды уехал из Российской Империи и больше не вернулся.
Где он сейчас? Что с ним? Жив ли он вообще? На все эти вопросы ни у кого нет ответа. Но беда в дом нашего рода пришла как раз после его исчезновение. Богдан Сазонов держал семью в ежовых рукавицах. Гнул свою линию и не позволял никому из своих идти по простому, но опасному пути.
Дед был молодец. Толковый мужик. Последний из поистине великих людей нашего рода. Но как только мои родственнички отчаялись его искать и избрали нового главу рода, его заветы тут же забылись. Оказалось, что делать вещи с тёмными негативными эффектами куда более просто и… сюрприз-сюрприз! — куда более прибыльно! Оружие, яды, проклятия и прочая подобная дрянь всегда в цене, и на неё всегда есть покупатель.
После Великой Войны… Да-да, именно «Великой» и «Войны» тоже с большой буквы, в мире наступил шаткий, но тем не менее мир и относительный порядок. Да, ночи всё еще таили угрозу, и недобитые остатки иных всё еще беспокоили покой рядовых граждан, особенно где-то в глуши, но всё же людям стало решительно некуда сливать свою неуемную агрессию. И в дело пошли заговоры, борьба за власть, предательства и измены. Поэтому, уникальные продукты моей семьи пришлись как нельзя к месту. Однако, прямо пропорционально увеличению достатка рода, уменьшалась его совесть…
Да и к тому же, негативную эмоцию гораздо легче найти и запечатлеть.
— Недурно, — сказал Андрэ, закусив тарталеткой с грушей.
За всеми этими мыслями, я не заметил, как вошёл в зал-ресторан. Более того! Я даже бокал игристого на автомате взял, и вместе с моим новым другом-португальцем подошёл к столу.
— Обязательно попробуйте, Артур!
— Обязательно, — ответил я и хозяйским взглядом оценил стол.
Ну что сказать? Вывод напрашивается сам собой и сразу же — ребятам на кухне не разрешают воровать. Это я понял по тому, что повара вывалили на фуршетный стол весь скоропорт. Тот самый, который замораживать даже в теории — есть кощунство и преступление.
Устрицы, икра, лосось, свежие ягоды. Кажется, что повара напоследок расщедрились, но нет — за время стоянки в порту все эти продукты пропадут к чёртовой матери, а за остатки и тем более порчу таких дорогих продуктов с шефа обязательно спросят. Вот и весь секрет.
И даже в сете канапе — даже там, где она ни к месту, была щедро напихана икра. Например, в ту самую тарталетку с грушей, которую жевал португалец. К чему она там вообще? Кто её там услышит? Голубой сыр забьёт её, не моргнув и глазом. Ну… если вдруг на секунду представить, что сыр умеет моргать и бить.
— Неплохо, — улыбнулся я Андрэ и оставил все эти мысли при себе.
Критиковать коллег — дело неблагодарное. И свои порядки я буду устанавливать на своей кухне. Португалец предложил присесть, и мы переместились в центр зала. За столик по соседству с двумя сёстрами — болезной и бульдозером. В душу он ко мне действительно не лез, и потому меж нами завязался непринуждённый трёп.
В основном я слушал. Про жизнь португальца, про транспортный бизнес, что он раскрутил у себя на родине, и теперь, гонимый «саудаде» решил посмотреть мир.
— Саудаде, — я покатал незнакомое слово по нёбу.
Как бы тщательно я ни изучал языки, но про некоторые вещи в