Томас сел, его кулаки сжались под столом. Капитул? Монастырь? Клетка, где жгут еретиков, пытают ведьм и шепчут молитвы Троим? Это ему не нравилось: знания – да, но под зорким оком инквизиции Ордена? Это насмешка.
Лангобар повернулся к жене и смерил ее долгим взглядом.
– Итак, я забираю с собой только одного сына. Другой поедет туда, где нет никаких войн. Третий останется с тобой. Кто-нибудь из них выживет. Поздравляю, ты выиграла.
Сайна Лангобар ответила ему долгим неприязненным взглядом.
– Как скажешь, отец, – произнес Томас. – Я принимаю твою волю. Вере учиться… полезно. Пока они сильны.
Лангобар задумчиво кивнул, потирая бороду.
– Вот и молодец. Хоть один во всей семье уродился умным. Полезно. Мы дергаемся, пока нас не сожрали. Играем по чужим правилам. А надо самим… Надо самим, как они, писать эти чертовы правила, понял? Так что иди, Томас. И помни: лояльность – жизнь.
Томас кивнул, поднялся и тут увидел глаза Эрика. Свирепый взгляд, полный злобы и ненависти. Сделал несколько шагов на ватных ногах и вышел – дверь скрипнула, но брошенные слова еще долго эхом звучали в ушах: «Лояльность – жизнь… Оставь мне хоть одного сына… Играем по чужим правилам… Кто-нибудь из них выживет…»
Томас шел по пустым каменным коридорам замка, его кулаки были сжаты. «Эрик меня так возненавидит теперь, что, наверное, убьет», – неожиданно подумал он.
* * *
Он сидел на перевернутой бочке, прижимая левую руку к груди. Предплечье горело – там, где деревянный меч Эрика с хрустом врезался в него. Томас с трудом пошевелил пальцами. Не сломано, но саднило так, будто кость треснула.
– Если бы меч был настоящий, – Эрик легко крутил кистью свое деревянное оружие, – твоя рука валялась бы в грязи. А ты бы визжал как свинья.
– Спасибо за урок, брат, – процедил Томас. – Очень поучительно.
Эрик усмехнулся и повернулся к деревенскому парню – тощему, нескладному, в чужих кожаных доспехах, что висели на нем как на огородном пугале.
– Ну, ублюдок! – рявкнул. – Защищайся!
Парень поднял щит – криво и неумело. Эрик сделал ложный выпад наверх, затем переставил ногу и ударил сбоку, потом снизу, опять сбоку. Он двигался легко и пока только разминался. Дерево лупило по коже с глухим стуком. Парень пятился, спотыкался, едва не падал.
– Давай! – заорал Эрик. – Защищайся! Ты не девка на танцах!
У стены в расслабленных позах сидели двое оптиматов – Костолом и Беззубый. Костолом получил прозвище за склонность ломать врагам ребра своим кистенем. Резать он явно любил меньше, чем крошить. Не всегда это были ребра, иногда еще лица, руки или ноги. В общем, все, до чего он мог дотянуться. Рядом, прислоненный к стене, стоял арбалет Беззубого – с ним он никогда не расставался. Оба наблюдали за тренировкой с выражением быков, жующих жвачку.
– Локоть пришми, – лениво бросил Беззубый. – Эт-та… к телу блише.
– И пятку не отрывай, – добавил Костолом. – А то на жопу сядешь.
Эрик загнал парня в угол, методично колотя по щиту. Дерево трещало. Парень скулил при каждом ударе.
– А вот мне интересно, – раздался скрипучий голос, – почему никто и никогда не видел у мельтеров баб?
В проеме двери показался Гаррек. Сгорбленный, лысый, с глазами разного цвета – один карий, другой мутно-голубой. Толкователь снов, гадатель по внутренностям, и в целом ходячее недоразумение. Как всегда, он тащил за собой свою палку, увешанную косточками животных, тотемами, стекляшками и всякими оберегами.
Костолом лениво повернул голову:
– Чего?
– Бабы, говорю. У мельтеров. Видал их кто?
Беззубый почесал коротко остриженный угловатый череп:
– Не-а. Мушики у них – как башни ходячие. А баб – я не видал.
– Вот именно! И я не видал! – Гаррек подковылял ближе, опираясь на палку. – А я ведь при дворе кунга Стабба бывал. В Рит-Хеде. По кишкам зверей и млоков будущее ему открывал. Ну, пока не выгнали за… ну, в общем… неудачное гадание. Так вот – баб у них и нету!
– Как это нету? – Костолом нахмурился. – Откуда ж они тогда берутся?
– А оттуда же. Из этого места и берутся. От наших баб! – Гаррек хихикнул. – Мельтер покроет человечью бабу – родится мельтер. Всегда! Хоть мать из Северолесья, хоть из Утгарда. Дите от такого дела всегда будет своим видом как мельтер.
– Вранье, – буркнул Беззубый. – Даше от квадра с шеловеком родитша полукровка. Я шам таких видал, уродцы с рошей как у крысы. Даром што хвоста нету…
– Во-во, – подключился Костолом. – Даже если, допустим, баба с островов, смуглая, а мужик с севера, светлый, то получится у них ребенок посветлее бабы и потемнее мужика. А ты, старик, что-то попутал…
– То квадры! То люди! – Гаррек даже стукнул палкой о землю для пущей убедительности. – А мельтеры – другое! У них семя особое. Сильное. Подавляет женское начало напрочь!
Эрик перестал колотить парня и обернулся:
– Что за чушь ты несешь, старый пердун?
– Не бред, молодой хозяин! Это истина! – Гаррек мигнул разноцветными глазами и поднял вверх крючковатый палец. – Я много про мельтеров знаю. А знаете, когда они особо охочи до баб? В начале года! Гон у них, как у быков! Пляшут свои пляски – в круг встают, топают ногами, ревут как олени. Потом дерутся меж собой – кто сильнее, тот и покроет всех баб в округе!
– Ну, прям как в нашей казарме в день жалованья, – хмыкнул Костолом.
– Во времена владычества Мельта у кунгов по сотне наложниц бывало! Сотня, представляете? – Гаррек расставил руки. – И он, значит, каждую – того-самого… да по очереди! А то и по две-три сразу!
– По две? – Беззубый даже приоткрыл рот. – Это ш как так?
– А вот так! – Гаррек принялся показывать руками что-то невообразимое, пристроив свою палку под мышку. Стекляшки от его движений весело звенели. – Одна сзади, другая спереди, а если кунг особо могучий, то и третья…
– Ну хватит уже! – крикнул Томас, вскакивая. – Байки одни. Тошно вас слушать!
– Что, юный лорд завидует? – мерзко хихикнул Гаррек. – Не переживайте, Томас Трилани! В Мидгарде вас научат не только молитвы читать!
Томас только покачал головой. Новость о том, что он, а не Эрик поедет в столицу, распространилась по замку Жус пугающе быстро. Оптиматы заржали. Эрик криво ухмыльнулся, неприязненно взглянув на брата. Деревенский парень воспользовался заминкой и попытался сбежать, но Эрик поймал его за шиворот.
– Куда это ты собрался, вояка? Мы не закончили, еще десять ударов! А лучше – пятнадцать!
Дерево снова размеренно застучало по коже. Гаррек уселся рядом с оптиматами, продолжая травить байки про мельтерские оргии и жадно поглядывая на бурдюк с вином, который вытащил Костолом. Томас смотрел на них, потирая руку.
Кто кого дурачил? Хитрый старик с безумными глазами морочил голову простодушным солдатам? Или те ему подыгрывали, наслаждаясь похабными сказками?
На Эрре все дурачили всех. И это было единственной правдой.
Томас сплюнул в пыль и пошел в замок, баюкая ушибленную руку. Позади Гаррек взвизгнул особенно мерзко, изображая то ли мельтерскую случку, то ли просто симулируя припадок. Затем раздался новый взрыв гогота оптиматов, заглушивший даже вопли избиваемого Эриком деревенского паренька.
Новый Орден V
Дождь лупил по степи как пьяный барабанщик: без ритма, без смысла, просто чтобы шуметь. Шамаш пульсировал в небе своим больным светом, то разгораясь, то затухая, словно божественная язва решила помучить смертных