Воздушная галера валялась в грязи, разломанная пополам, словно детская игрушка. Из ее брюха торчали балки, доски, куски блестящего металла, которые еще час назад держали эту штуку в воздухе. Наполовину сдувшийся шар, заполненный горным газом, трепыхался и хлопал на ветру, словно выброшенная на берег огромная рыба. Теперь все это годилось только на растопку. Если бы кто-то додумался развести костер под этим проклятым дождем.
Кунг Стиппер лежал в своем кресле-паланкине. Восемь футов и триста фунтов мельтерского мяса, синего, как задница утопленника, сейчас выглядели не грозно, а жалко. Из его бока торчал острый кусок дерева толщиной с руку, вышедший под таким углом, что даже дураку было ясно: кунг долго не протянет. Кровь, смешиваясь с дождем, стекала в грязь тонкими ручейками. Розовая пена на фиолетовых губах пузырилась при каждом хриплом вдохе.
– Болла… надо… Болла помогать… Болла хороший… – бормотал Стиппер, и его огромные руки дергались, словно он пытался схватить что-то невидимое. Глаза закатились, показывая голубые белки. – Идти… надо идти… идти… надо…
Меридон Умный склонился над умирающим, пытаясь прикрыть его лицо от дождя своим плащом. Бак-хед выглядел как мокрая крыса, только еще более несчастная.
– Ваше величество, повозка уже в пути, – врал он с таким искусством, что почти сам себе верил. – Из ближайшего замка. Вот-вот помощь будет здесь. Скоро мы отправимся в путь и быстро доберемся до Церкви Духа. Там нас встретит магистр Боло, и все будет хорошо.
– Врать… – прохрипел Стиппер, и кровавая слюна потекла по его щеке с красным родимым пятном. – Всегда… врать… Ловеки, шлюхины дети, всегда врете… Помнишь шутку? – неожиданно спросил он.
– Когда ловек врет? Каждый раз, когда открывает рот! – с готовностью подхватил Меридон.
– Шутка… смешно… – устало выдохнул Стиппер и попытался улыбнуться, но его грубо вытесанное лицо сложилось лишь в гримасу боли.
Вокруг паланкина собрались остатки отряда. Девять человек из двух полных экипажей – вот и все, что осталось от отряда оптиматов, когда-то самого сильного на северо-востоке. Все промокшие, потрепанные и растерявшие оружие. Каспар Тас-Хас стоял прямо, словно он проглотил палку, его орденская ряса насквозь промокла и липла к тощему телу. Рядом Нару Восточный выглядел еще хуже: маленький, пузатый и сутулый, он напоминал вымокшую ворону. Оба священника молчали, понимая, что их молитвы тут не помогут. Боги, если они вообще существовали, явно были заняты чем-то поважнее.
Два воина-мельтера стояли чуть поодаль – двухметровые синекожие гиганты, с такими же тупыми лицами, как у их умирающего кунга. Они переминались с ноги на ногу, явно не зная, что делать. Воевать они умели, думать – нет. Остальные были обычными людьми, хоть и оптиматами. Но сейчас прежде всего они были просто вымокшими, напуганными и злыми на весь мир людьми.
– Юг… моя слышать… это южане идут… – забормотал Стиппер, и его голос стал выше, как у огромного ребенка. – Болла, где копья? Моготы… моготы лезут из тумана…
– Это было двадцать лет назад, ваше величество, – тихо сказал Меридон. – Вы победили их тогда. Вы их всех убили. Помните? Вы и Боло…
– Победили? – Стиппер вдруг засмеялся, и это был страшный звук – булькающий и влажный. – Никто… никто… нет победы… только… смерть…
Шамаш над ними вспыхнул ярче, и вокруг него появилось гало – бледное кольцо мертвенно-белого света. Стиппер увидел это своими слепыми, закатившимися глазами, каким-то внутренним зрением, доступным только умирающим. Или только мельтерам.
– Гляди… Мери-Хас… гляди… – Он попытался поднять дрожащую руку к небу. – Глаз… глаз смерти… Болла… Болла уже мертв…
– Нет, ваше величество, это просто свет преломляется в дожде…
– Мертв! – взревел Стиппер с неожиданной силой, и из его рта хлынула кровь. – Я видеть… видеть его… в Сумраке… Он звать меня…
Тело кунга выгнулось дугой, огромные кулаки сжались так, что хрустнули суставы. Потом все кончилось. Мельтер обмяк, голова свесилась набок, а челюсть, которой можно было колоть каменные ядра, раскрылась, и изо рта выпал громадный сине-фиолетовый язык. Дождь начал смывать кровь с его лица.
Меридон медленно поднялся, колени хрустнули, как сухие ветки. Он посмотрел на остальных – мокрых, жалких, потерянных.
– Ну вот, – сказал он.
– Что теперь? – спросил Каспар, и в его голосе не было обычной спеси. Только усталость.
– Ждем лошадей, – сказал Меридон. – Я послал гонца.
– И что потом? – Нару вытер лицо рукавом, размазав по нему грязь еще больше.
– Едем к Церкви Духа. Узнаем, что с Боло. Если он правда… – Меридон не закончил. – Потом собираем Магистрат. Там должна быть последняя воля великого магистра. Запечатанный свиток. Соберем Магистрат, откроем и все узнаем. Кто знает, что Боло задумал перед смертью. Если он, конечно, умер…
– Хреновый у тебя план, – буркнул Каспар. – А еще зовут Умным…
Меридон пожал плечами. Что тут скажешь? Умный – это прозвище, которое мельтеры дают тем, кто умеет читать и считать до десяти. В стране, где гиганты с мозгами пятилетних детей до сих пор правят людьми, это уже большое достижение.
– Его надо куда-то… – начал было Каспар, глядя на тело Стиппера.
– Оставим здесь, – отрезал Меридон. – Прикроем плащами. Оставим двух воинов. Все равно галеру надо охранять, чтобы крестьяне не растащили. Потом вернемся. Или не вернемся. Какая теперь разница.
Молния ударила где-то далеко, осветив на миг изломанный остов галеры. Гром прокатился над степью, и в этом свете она походила на скелет морского чудовища, выброшенного на берег. Что, в общем-то, было недалеко от истины.
– Сколько еще ждать этих проклятых лошадей? – спросил Нару Восточный, ежась под дождем.
– Час. Может, два. – Меридон аккуратно снял с руки мертвого кунга печатку, тяжелую золотую штуку с гербом, и спрятал ее в складках своего плаща. – Если повезет.
– А если не повезет?
– Тогда пойдем пешком. Лиг пять или шесть до Церкви Духа. В этой грязи – часов девять ходу. Или больше…
Один из воинов-мельтеров вдруг заговорил, его голос был такой же грубый, как у покойного кунга:
– Биппа хочет говорить! Большой Стиппа увидеть… глаз смерти… Болла мертв… как мясо… Мы все умрем…
– Заткнись, Биппа, – устало сказал Меридон. – Просто заткнись.
Но мельтер был прав, и все это знали. Если Боло действительно мертв… Что тогда? Новый Орден обезглавлен, и все знали, кто лишь ждет повода прибрать власть к рукам. Ответ был прост: все. Семьи лордов передерутся между собой, как собаки за кость. А с моря…
С моря всегда приходит беда.
– Эй, Меридон? – внезапно оживился Нару, словно ему в голову пришла какая-то мысль.
– Что?
Нару обтер воду, заливающую его лицо, пригладил волосы и спросил:
– А Восточный Мельт теперь под кем? Когда этот, – он кивнул на тушу Стиппера, – помер.
– Подо мной, – устало ответил Меридон. – Пока они не выберут нового военного вождя. Сначала неделю будут плясать, потом драться друг с другом, потом будут резать животных, потом кого-нибудь выберут. Самого сильного и самого тупого. Все как всегда…
– Драться! Круг! Плясать! Драться за кунга! – сказал мельтер по имени Биппа, а второй гигант просто поднял свои огромные руки, сжал кулаки размером с небольшой кочан капусты и угрожающе зарычал.
Дождь усилился, постепенно превращая степь в болото. Несколько человек стояли вокруг мертвого кунга, лучшего друга мертвого магистра, и каждый думал о своем. О том, что впереди ничего хорошего. О том, что лучше бы эта проклятая галера разбилась раньше вместе со всеми ними, избавив их от необходимости выбирать.
Но выбора не было. Его никогда не было.
Меридон сплюнул в грязь – розовая слюна, надо же, при падении галеры он прикусил