* * *
Томас поднялся на стену по узкой винтовой лестнице, камни были еще скользкими от недавнего дождя. Наверху дул свежий соленый ветер. Редкий день на Эрре, когда туман сполз в низины и белел там, будто молоко в блюдце, оставив замок на холме торчать над этой пеленой.
Он прислонился к зубцу, вдыхая чистый воздух. Тишина. Никто не дергает, не пристает с расспросами, не шипит над ухом. Только ветер и вид на земли Лангобаров – жалкие крохи былого величия самого древнего семейства этого мира. И он сейчас был на самой вершине башни единственного замка Лангобар, выше него только пыльное небо в одинаковых перистых облаках и бельмо Шамаша.
На северо-востоке поля уже почернели – грибница сожрала их, как проказа больную плоть. Серо-бурые пятна расползались год от года, превращая пашни в ядовитое болото. Млоки шептали, что грибы поют по ночам. И тот, кто услышит их песню, уйдет в поля и не вернется. Эти грибные песни слышали, похоже, лишь сами млоки.
Фермы на юго-западе от замка еще держались. Поля желтели недозрелым ячменем, крестьяне, словно муравьи на таком расстоянии, копошились между рядами. Последние здоровые земли. Сколько им осталось? Год? Три года? Или больше? Рано или поздно грибница доползет и туда.
Томас обернулся, и его взгляд скользнул на юг. В паре лиг виднелись крыши Хельги – городок прижался к холму, как пес к ноге хозяина. Редкий день, когда с башни вообще виден город, обычно там все тонуло в тумане. Дымы из труб, черепичные крыши, частокол вокруг. Всего этого Томас уже не видел, но он знал: оно там есть. Южнее, за городком, – орденские мастерские и речной порт. Вроде бы даже изгиб реки показался – или что там блеснуло сквозь вечную дымку Эрры?
Томас проследил течение реки взглядом. С востока на запад, от океана вглубь материка. Странная река, все остальные текут в противоположном направлении, впадая в океан. Он знал, что восточнее исток реки терялся в болотах – бескрайнее гнилое море, простиравшееся до самого горизонта, где маячила низкая горная гряда. Там, за горами, – настоящие города. Улль, Ливтрансир, Сисбей. Порты, галеоны, Великая Торговая дорога. Там была жизнь, пока здесь, в захолустье, они медленно загнивали.
Он повернулся налево и подошел к другому краю башни, перепрыгнув через деревянную крышку люка. Северо-восточнее темнели развалины Гнилой Фермы. Заброшенные дома, проломленные крыши, во дворах – грибы, лишайник и плесень. Развалины заброшенные, но не пустые. Там обосновались квадры – крысолюди из-за моря. Слабые, но хитрые. И, как он теперь знал, надежно хранившие свои секреты. Они сидели тихо, выращивали свои поганые грибы, продавали их крестьянам и иногда в замок. А если кто сунется на их Ферму без спроса – отравленный дротик из самострела, и поминай как звали. Раньше отец устраивал на них охоту, когда в лесу не оставалось оленей. Загонщики с факелами, собаки, арбалетчики на флангах. Квадры визжали, разбегались по своим норам, оставляя слабых и спасая мерзких голых детенышей. Потом их туши жарили во дворе, и они так воняли, даже голодные млоки ими брезговали.
Единственная дорога из замка вела в Хельги. На картах из библиотеки можно было увидеть, что когда-то Хельги стоял на пересечении дорог и из него можно было попасть в Мидгард, Андергейт и Ливтрансир, но сейчас эти старые дороги уже почти полностью заросли. Теперь хорошая дорога была только до переправы Близнецов на юго-западе. Томас пригляделся, сощурив глаза, и увидел башни-близнецы даже отсюда – две крохотные черные точки на горизонте. Вблизи это одинаковые громады по обе стороны реки, соединенные грандиозным каменным мостом. Стратегическая позиция. Сколько крови пролилось за этот мост! Отец как-то рассказывал о битве с Макаем Безземельным – тот прорвался через переправу с ордой степняков, после того как разорил всю округу. Трупы после этого плавали по реке неделю.
От моста на север – дорога в Аркадию, вольный город Конкордии. Крепость на круглом холме с плоской вершиной, неприступная твердыня с гладкими белыми стенами. А дальше – сердце страны. Мидгард с высокими башнями и тройными стенами, маленький Субгард в его тени, Церковь Духа, где заседал Магистрат. Логово Ордена, который они ненавидели, но которому служили. То логово, куда ему предстоит вскоре отправиться. Что ждет его там?
– Мечтаешь сбежать отсюда?
Томас вздрогнул. Эрик бесшумно поднялся на стену. Старший брат, как обычно, ухмылялся, но его глаза оставались серьезными.
– Я мечтаю о тишине, – огрызнулся Томас. – Которую ты нарушил.
– Тишина? – Эрик встал рядом, оперся о зубец, ножны его меча глухо стукнулись о камень. – Да ты бредишь похлеще твоей матери.
Они некоторое время постояли молча. С момента ссоры в зале замка они почти не разговаривали. Ветер трепал волосы, внизу туман медленно полз по низинам.
– Гонец что-нибудь еще рассказал? – спросил Томас.
– Не сам, то есть не мне. – Эрик наклонился и сплюнул вниз. – Костолому рассказал, а тот – мне. Вокруг, как обычно, весело.
– Насколько весело?
– Говорит, южнее нас в степи лагерь орденских дезертиров, тех самых. – Эрик указал рукой куда-то за спину. – В общем, его кто-то вырезал. Похоже, моготы. Костолом хочет съездить туда проверить, но людей мало. Подождет возвращения отряда из Андергейта.
– А орденский отряд? Что севернее стоял.
– Каррас? Все они ушли в Андергейт. Теперь там сбор – Береговой легион формируется. Тысячи три копий уже, не меньше. – Эрик удовлетворенно хмыкнул. – Готовится большая заваруха.
– А в Хельги кто остался?
– Ополченцы, человек сто. И конный эквит Конкордии – те вообще неизвестно чьи. То ли за Викса, то ли против. Сидят, выжидают.
Томас кивнул. Обычная картина: все против всех, и никто не знает, кто друг, а кто просто ждет удобного момента воткнуть нож в спину.
– Еще Грим говорит, за рекой южнее лагерь строителей, – продолжил Эрик. – Орденские. Что строят – хрен поймешь. Может, форт, может, дозорную башню. А может, виселицы для таких, как мы.
– Веселые времена.
– А когда они были другими? – Эрик повернулся, прислонился спиной к стене. – Помнишь, как в детстве мы вечно прятались? То моготы под стенами, то орденские ищут еретиков, то просто шайка дезертиров.
Томас хорошо это помнил. Мать загоняла их в подвал, баррикадировала дверь. Они сидели в темноте, слушали топот над головами, шум, крики. Мать шептала молитвы, совсем маленькая Тири прижималась к ней, но уже не плакала. А Эрик сжимал кулаки и клялся, что вырастет и перебьет всех врагов семьи.
– Ладно, помечтали – и хватит. – Эрик выпрямился. – Отец велел быть наготове. Моготы могут сунуться сюда, пока основные силы в Андергейте. Слухи быстро распространяются, особенно о том, что военные ушли.
– Но у нас же остаются четыре оптимата?
– Уже нет. Оставят только Костолома и Беззубого. Остальные отправятся вместе с нами. Все нужны там, так что, братец, подумай, как организовать оборону на случай чего. Но лучше – будьте готовыми послать гонца в Андергейт и прячьтесь. Как квадры.
Он пошел к лестнице, но вдруг обернулся.
– Томас, я не держу на тебя зла. Да, это я должен был отправиться в столицу, как старший сын. Да, я лучше подготовлен, по крайней мере могу за себя постоять. Но… Мое место не там. Мое место – на поле боя, рядом с отцом, с дядей, с Гримом. Так что знай: я всегда поддержу тебя и не забуду!
– Спасибо, брат.
– И Томас… Когда поедешь в Мидгард, держи ухо востро. Там сейчас такие игры идут, что наши разборки – детский лепет.
– Спасибо за поддержку.
– Не за что, братец. – Эрик ухмыльнулся и исчез в башне.
Томас остался один. Туман внизу медленно расползался, открывая изрытые копытами дороги, почерневшие, опутанные паутиной поля, гнилые и закопченные руины прошлого. Земли Лангобаров. Жалкий клочок, зажатый между болотами