Беззубого он нашел в пустой казарме, тот сидел и деловито чинил арбалет. Увидел Томаса, кивнул.
– Хозяин Томаш.
– Мне нужна информация, – начал без предисловий Томас и сел напротив оптимата на пустой бочонок. – Про моготов. Как они дерутся?
Беззубый почесал покрытую щетиной челюсть и прищурился:
– Дерутша? Да толпой. Бегут фшей кушей, орут, машут дубинами. Прошто бегут и рвут.
– Никакой тактики?
Беззубый отрицательно помотал головой.
– А строй держат?
– Какой еще штрой? – Беззубый фыркнул так, что полетели слюни. – Они ше дикие. Бегут как пойдет. Кто быштрее – тот первый рвет, тот первый и помирает.
– Значит, если их встретить строем…
– Фше равно порвут. – Беззубый покачал головой. – Их много. Они шильные. Бьют как по наковальне. Штрой порвут.
– А если щиты крепкие и побольше? И копья длинные?
Беззубый задумался и потер нос.
– Может. Ешли людишки штоять будут. Не шбегут, значит. А тут… – Он махнул рукой в сторону двора, где метались перепуганные крестьяне. – Эти нишо не могут. Эти штоять не умеют.
– Научатся, – сказал Томас и пошел к башне. Теперь ему нужно было в библиотеку.
Замковая библиотека была пыльной, тесной, заваленной свитками и книгами. Тири уже сидела там, перелистывая страницы какого-то старого манускрипта. Рядом с ней лежало надкусанное яблоко, уже порядком потемневшее.
– Ты чего? – Она подняла голову и взглянула на него невидящими глазами. Она была еще в книге, которую изучала.
– Мне нужны книги про войну. Про построения. Про то, как пехота дерется.
Тири кивнула, полезла на полку, покопалась там и стащила толстый том в кожаном переплете. Раскрыла, быстро полистала:
– Вот. «Хроники Южного похода». Тут есть про армию южан.
Томас склонился к книге. На пожелтевшей странице было изображение: ряды воинов с длинными пиками, продолговатые щиты поставлены друг к другу, словно стена, копья торчат, как частокол.
– «Строй пикинеров из состава лойна господаря Черного Садаруса», – прочел он. – Вот, это то, что мне нужно! Смотри, эти пехотинцы держат строй. Враг разбивается о них, как волна о скалу.
– Думаешь, получится? – Тири посмотрела на него. – У нас же нет пикинеров. Только крестьяне.
– Сделаем из них пикинеров. – Томас захлопнул книгу. – Пошли. Моготы тоже, прямо скажем, не рыцари.
Двор замка превратился в мастерскую. Крестьяне затачивали длинные жерди – в полтора человеческих роста. Замковые мастеровые сколачивали щиты из досок, простые, но прочные. Томас ходил между ними, показывал, объяснял:
– Копье нужно держать двумя руками. Не размахивать им. Бить. Коротко и быстро. Щит держать перед собой. Плотно, так, чтобы мышь не проскочила.
Крестьяне кивали, но в глазах у них был ужас.
– А теперь тренируемся. – Томас указал на одну группу. – Вы – защитники. Щиты вперед. Копья между щитами. Остальные – нападающие. Бегите на них, как моготы. Орите, машите чем попало.
Началась потасовка. Нападающие бежали, кричали, тыкали палками. Защитники жались друг к другу, щиты дрожали, копья выпадали из рук. Строй разваливался через десять секунд.
– Стоять! – орал Томас, бегая за рядом защитников. – Стоять! Не убегать! Держать строй, шлюхины дети!
Беззубый прохаживался неподалеку, посмеивался:
– Не, это не вояки. Это мешки ш дерьмом. Порвут их за минуту.
– Ничего, они научатся, – упрямо повторял Томас. – Встали, еще раз!
Они продолжали тренировку. Щиты трещали, копья ломались, крестьяне стонали и жаловались, но строй понемногу начал держаться дольше. Минуту. Две. Пять.
– Уше лушше, – кивнул Беззубый. – Но фше равно дерьмо.
– Черт! – Уставший Томас уселся прямо на лежащий в грязи сломанный щит. – Нам нужно что-то еще, просто так мы не удержимся.
Сзади он услышал торопливый топот и обернулся. Тири бежала, перемахивая через три ступеньки и размахивая свитком.
– Том! Том, смотри!
Томас вытер со лба пот, взял из ее рук свиток. С трудом разобрал извилистые старинные буквы:
«…и увидели мы на юге, где-то поблизости от Обелиска Ланса, но где точно, мы уже не сможем указать, дорогу. Дорогу из железа и камня, что ведет в пустошах из ниоткуда в никуда. Дорога Прыжков зовут ее, ибо никто не может идти по ней ровно. Бесовские продолговатые камни положены на ней поперек через неравные расстояния, словно строитель ее был пьян или безумен. Всякий идущий по ней спотыкается, а иной и падает, ибо шаг его становится то короток, то долог…»
Томас перечитал. Потом еще раз. Медленно поднял голову:
– Дорога Прыжков…
– Я подумала, это очень странно, – тараторила Тири. – Зачем делать дорогу, по которой нельзя ходить? Но если это специально…
– Чтобы враг спотыкался. – Томас усмехнулся. – А что, это идея! Чтобы строй врага развалился. Только мы не можем построить дорогу. Но можем… прорыть канавки. Ямки. Неровные. На разных расстояниях. У нас же крестьяне – уж ямы копать они умеют!
– Моготы побегут толпой. – Тири сразу же поняла. – Начнут спотыкаться, падать, сбиваться…
– А мы их встретим строем и щитами, – закончил Томас.
Он развернулся к крестьянам:
– Идите отдыхать! Завтра в тумане выходим. Копать канавки у мельницы. А потом приманим туда моготов.
Беззубый фыркнул:
– Башка работает, хозяин Томаш! Молодшина.
Томас посмотрел на груду деревянных щитов и длинные пики, приставленные к стене. Он сжал кулаки. Пусть отец и Эрик воюют мечами. Он будет воевать головой.
* * *
Томас Трилани Лангобар стоял на склоне холма у развалин мельницы, и ветер хлестал его по лицу соленой пылью с океана. Мельница – развалюха: колесо сломано, балки прогнили, крыша провисла, как хребет дохлой лошади. От туши дракона уже ничего не осталось. Местные твари, крестьяне и квадры сожрали и растащили все – даже кости.
Томас сглотнул. В горле пересохло. Два десятка ополченцев жались на краю поля – жалкая кучка фермеров и крестьян в рваных рубахах, без доспехов. Топоры, охотничьи ножи, дубинки. Деревянные щиты в человеческий рост и длинные заточенные жерди. Ни один из них не умел сражаться. Тот, что справа, хромал. Другой трясся, будто в лихорадке. Томас был тут единственным «рыцарем»: потертая кольчуга отца, меч на боку, легкий кожаный шлем.
– Тоже мне армия, – едва слышно пробормотал он и сплюнул в грязь.
Но другой у него не было.
Беззубый – единственный профессионал в войске Томаса – помог расставить людей, а затем исчез в руинах мельницы. Томас обернулся, вгляделся в провалы окон и дыры в стенах. Ничего. Оптимат будто растворился там со своим арбалетом. Оставалось надеяться, что стрелять он будет метко.
Ополченцы переминались с ноги на ногу. Тощий рыбак по имени Крел ковырял копьем землю, бормоча:
– Хозяин Томас… а твари близко? Я слышал, они жрут людей живьем…
– Жрут, – коротко бросил Томас. – Но только тех, кого поймают. А ловить нас им будет непросто, если мы будем стоять все вместе. Слышите? – Он повысил голос, оборачиваясь ко всем. – Стоять! Держите строй! Щиты вперед! Не машите пиками, как бабы бельем. Бейте. Коротко. Быстро. И стойте на месте, как вас учили.
Перед строем были выкопаны неглубокие канавки на неравных расстояниях: локоть, полтора, два. Неровно, хаотично. Специально. Медленно бредущий путник споткнется, восстановит равновесие, да и пойдет себе дальше. Бегущий с ревом могот – упадет в грязь. Потому что моготы не смотрят под ноги, когда атакуют. Они просто бегут и рвут.
Томас проверил строй еще раз. Щиты выставлены стеной. Копья торчат между щитами. Позади – второй ряд бойцов с топорами и вилами. Томас стоял в центре, за второй линией. Не потому, что трусил, а потому, что не собирался лезть на рожон. Он планировал управлять своей маленькой армией в бою.
Вдали послышались какие-то неясные звуки. Зашуршал подлесок. Томас напрягся. Его рука легла на рукоять меча. Тишина. Только ветер в траве да