До конца мелодии я едва дотерпела — настолько сильно хотелось отпихнуть от себя Яровлада и спрятаться за спиной любого другого мужчины, хоть бы даже и Берского.
Отец с Иваном явно польстили мне, посчитав, будто я смогу продержаться рядом с Огневским полгода. Нет, я не хочу жить в режиме постоянной обороны — просто не привыкла к такому бешеному напряжению и уже начала от него уставать, поэтому свихнусь гораздо раньше. Значит, нужно бороться за любой другой вариант.
По дороге к своему столу, я улыбалась Борису Михайловичу со всей возможной искренностью — сияла ярче, чем дорогущие золотые запонки на его рубашке цвета бистра.
Принимая огромную, жёсткую ладонь оборотника, я спросила:
— Вы любите танцы?
— Не особо. Есть куда более приятные занятия, — лукаво улыбнулся он, явно намекая на постель. — Однако женщины такое любят, а я и рад подержать в объятиях столь прекрасную княжну, — прижав меня к себе намного теснее, чем позволяли приличия, он с наслаждением принюхался и добавил: — Не только прекрасную внешне, но и подходящую мне в пару. А это редкость, Настенька.
— Анастасия Васильевна, — сварливо поправила его, не успев отойти от заряда злости, полученной от Огневского.
Я вообще терпеть не могла, когда меня называли Настей. Я — Ася, и точка!
— Настенька, — утробно промурлыкал он. — Вопрос с твоим отцом я решу, можешь собирать вещи для переезда.
Я нервно сглотнула, чувствуя, как саму себя топлю в ряске. Всё глубже и глубже…
А если он теперь сцепится с Врановским?
Стратег из меня крайне паршивый получается. Или пусть сцепятся? Кто даст больше денег, тот меня и получит, зато клан выживет. Мама, сёстры, Артёмка…
— Отец хочет отдать меня огневикам или во́ронам… — как бы невзначай проговорила я.
— Это не твоя забота. Тебе вообще не стоит забивать свою очаровательную головку мужскими делами.
А ведь Берскому мой дар на самом деле ни к чему.
Мотивацию Огневских понять можно: они хотят получить дополнение к своему дару и поиграться с моим — проверить, могу ли я останавливать огненные вспышки гнева их бешеного князя. Врановским наверняка хочется наделить тени эмоциями или научиться внушать чувства на расстоянии. Сделать свою тьму по-настоящему пугающей.
А Берским я зачем?
Скорее из спортивного интереса, желания утереть нос остальным кланам и просто потому, что понравилась. При этом после брака Борис, скорее всего, запрёт меня в доме и будет следить, чтобы я даже с соседом лишний раз не здоровалась. Ревнивец же…
Оборотники жуткие собственники и индивидуалисты, а в группы объединяются только ради благой цели надрать зад другому клану. Хотя с приступами ревности справляться наверняка проще, чем с пожарами. Или если он перекинется, то задерёт?
И вроде вестей о массовых женских смертях в клане Берских нет, но тут же не узнаешь наверняка — может, дело лишь в том, что их женщины умеют защищаться и останавливать оборот? Или они сначала бурно ссорятся, а потом не менее бурно мирятся?
Зато как Берский смотрит! Обожает взглядом, и на душе становится сразу тепло.
Чувствуешь себя особенной.
— Почему подходящие оборотникам в пару женщины — редкость?
— Моя мать считает, что это природа так о женщинах позаботилась: чтоб не толпа лезла к каждой встречной, а лишь несколько отдельно взятых индивидуумов. Подходящую девушку каждый… чует просто. И всё.
— По запаху? — заинтересовалась я.
— Не только. Просто… чует, — он широко улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белые зубы с крупными клыками.
Так как Борис был значительно выше меня, приходилось задирать голову, чтобы общаться с ним, отчего шея быстро затекла. Бистровая рубашка подчёркивала смуглость его кожи, цвет короткой бороды и длинных волос.
Судя по гостям из других кланов, кроме Разумовских, только Белосокольские носили короткие стрижки — в полёте длинные пряди мешали и лезли в глаза. Остальные мужчины чаще всего предпочитали длинные гривы, так и манящие зарыться в них пальцами и с наслаждением расчёсывать. Берских природа в этом плане наградила особенно щедро — на широченные плечи падали небрежные густые локоны.
Отец с братом стриглись довольно коротко из чисто практических соображений. Думается, если бы я предложила кому-то из них расчесать волосы, они бы окатили меня студёным «Зачем?», а вот Борис наверняка позволил бы с удовольствием.
Разговора у нас так и не получилось — не о чем оказалось говорить. Его вожделеющий интерес и так легко считывался, вопросов он не задавал, видимо, всё уже для себя решил. А я боялась совершить очередную ошибку, поэтому хранила молчание.
Когда танец закончился, Берский проводил меня обратно к столу, где Мирияд Полозовский обсуждал с братом недавний турнир по гребле, явно ожидая моего возвращения. Стоило ему протянуть в мою сторону затянутую в перчатку руку, как Борис оскалился:
— Княжна больше не танцует. Она устала.
Я широко распахнула глаза и уставилась на брата в замешательстве. Спорить с Берским желания не возникало, но и потакать ему было бы странно, учитывая, что он мне пока не жених.
Иван смерил оборотника ледяным взглядом и сказал:
— Не думаю, что сестра успела так быстро устать. Анастасия, будь добра, потанцуй с Мириядом Демьяновичем, а мы с Борисом Михайловичем пока побеседуем.
Я с облегчением выполнила распоряжение брата, подав руку новому кавалеру. Калейдоскоп чужих эмоций уже порядком вымотал, однако сдаваться я не собиралась — на кону не только спасение клана, но и моя собственная судьба. Плыть по течению я не хотела, именно поэтому вежливо улыбнулась Полозовскому и спросила:
— Вы позволите мне проявить любопытство?
— Конечно, — улыбнулся Мирияд в ответ, изучая меня изумрудными глазами.
Его питомец Поль так и остался на плече. Видимо, он с ним вообще не расстаётся.
Стараясь не отвлекаться на явно заинтересовавшегося мною змея, я спросила:
— Как в вашем клане происходит выбор князя? У Берских это поединок, у Белосокольских — способность взлететь выше других. А у Полозовских?
— У Полозовских князем становится не самый сильный или магически одарённый, а самый умный, — усмехнулся Мирияд. — И это, знаете ли, имеет свои преимущества.
— И как же выбрать самого умного среди умных? — улыбнулась я.
— А это уже задача для всего клана, Анастасия Васильевна. И каждый раз мы решаем её по-новому. Вот Врановские, к примеру, выбрали куда более простой путь — шахматный турнир, который проводится после смерти или отставки князя. У Полозовских система несколько иная, и объяснить её за один короткий танец решительно невозможно, — дразняще отозвался он, прекрасно понимая, что не удовлетворил моё любопытство, а лишь распалил его.
— Скажите, Мирияд Демьянович, Полозовские заинтересованы в