Я пытливо смотрела собеседнику в лицо, впитывая его эмоции и стараясь уловить все нюансы.
— Скажите, Анастасия Васильевна, а кто главный в союзе Полозовских и Знахарских?
— Полозовские, — не задумываясь, ответила я.
— Верно. А кто, на ваш взгляд, был бы главным в нашем гипотетическом тройственном союзе? — вкрадчиво спросил он.
— Полозовские, — подумав, ответила я. — Ваш клан крупнее, сильнее и удачно расположен стратегически.
— Согласен. Однако такое положение никогда не устроило бы вашего отца. Видите ли, Анастасия Васильевна, он находится во власти некоторых убеждений, которые мы не разделяем, а также нередко принимает стратегические решения, с которыми мы категорически не согласны. К примеру, на его месте я бы испытывал огромную благодарность к Врановским за их помощь, а также за то, что десять лет назад они не очень мягко, однако очень доходчиво дали понять остальным кланам, что нападать на ослабленных Разумовских не стоит. А он объявляет торги за руку вроде бы обещанной Врановским княжны. Со стороны это смотрится не очень красиво, а мы умеем делать выводы из чужих ошибок, — хмыкнул Полозовский.
— Вы считаете моего отца неблагодарным? — как можно равнодушнее спросила я.
— Благодарность — это эмоция, Анастасия Васильевна. Мы с вами способны на неё, а ваш отец — нет. Кроме того, он не только не испытывает определённых эмоций, он ещё и не учитывает их, что гораздо страшнее. Ваш отец искренне уверен, что жизнь раскладывается по формулам и числам, хотя это не так. Он считает себя самым умным на основании того, что способен делать сложные вычисления, однако при этом совершает дипломатические ошибки одну за другой. Мы не стремимся иметь такого союзника и не считаем его надёжным. В чём-то он даже менее предсказуем для нас, чем Берские.
Я ошарашенно молчала, переваривая слова Полозовского. Никогда не смотрела на отца под таким углом, но и возразить не могла.
— Боюсь, вы во многом правы… Однако мне всё же хотелось бы думать, что союз между нами возможен. Несколько веков назад он существовал!
— Существовал. Знаете, что изменилось с тех пор? Разумовские научились ставить эмоциональные блоки, и ваша линия начала вырождаться. Раньше ваши мужчины не прятались от эмоций, а тренировали волю и могли преодолевать их. Насылая страх, они испытывали его сами, но были сильнее его. Это были умные, волевые люди, на чьё слово можно было положиться. А теперь? Теперь это лишь тени предков, и даже женщины вашего клана больше не уважают своих мужчин.
Я смотрела на Полозовского с ужасом, потому что сказанное им попало в зеницу ока — ровно в болевую точку. И вошло так глубоко, что я запнулась и упала бы, если бы Мирияд Демьянович не удержал меня. Все наблюдения последних лет, смутные догадки и предчувствия кристаллизовались в осознание того, что он прав.
— Вы даже не спорите, вот что самое страшное. Ни одна из женщин моего клана не позволила бы чужаку говорить обо мне в подобном ключе. Впрочем, я бы тоже никогда не продал свою сестру или дочь. Я бы влез в долги и работал круглосуточно, но не позволил женщине расплачиваться собой за проекты клана.
— Пожалуйста, не нужно об этом, — тихо попросила я.
Он посмотрел мне в лицо и сказал:
— Я предлагаю вам защиту, Анастасия Васильевна. Думаю, выбор у вас встанет между Полозовскими и Врановскими. Берских вы презираете, и одно это уже даёт мне неплохое представление о вас. Обычно женщины вашего рода падки до их животных игрищ именно в силу строжайшей эмоциональной диеты, на которую вас посадили. Однако вы показываете завидное здравомыслие в столь нежном возрасте. Вы пытаетесь думать и сдерживать чувства. Это именно то, что и должны делать Разумовские.
Кажется, он не лгал и был со мной откровенен.
— А если я предпочту покровительство Врановского? — голос едва слышался сквозь звучащую музыку.
— Им не выгодно усиление нашего союза со Знахарскими ровно настолько, насколько нам не выгодно усиление их союза с Белосокольскими. Ни одна из сторон не примет ваш выбор легко, но имейте в виду, что Врановские далеко, а Полозовские — рядом. И лично с вами, Анастасия Васильевна, я бы познакомился поближе. Вы мне понравились.
Изумрудно-зелёные глаза завораживали, а обаятельная улыбка манила ответить взаимностью, однако я старалась акцентироваться не на том, как он говорил, а на том, что имел в виду. По сути, он завуалированно пригрозил войной, если клан Разумовских вступит в союз с Врановскими.
Плохо. Очень плохо.
Однако он прав — если Разумовские заключат союз с Врановскими и Белосокольскими, то змееловы и знахари окажутся практически окружёнными. Берские — не в счёт, с ними заключать союз не будет никто.
Но и для Врановских наш союз с Полозовскими будет выглядеть как чёрная неблагодарность, которую они не простят.
— Вы дали мне обильную пищу для размышлений, — проговорила я. — Благодарю за откровенность.
— Не стоит. Не думаю, что вы услышали нечто приятное.
— Я услышала нечто крайне значимое, а с сопутствующими эмоциями как-нибудь справлюсь. Власть разума, а не сердца, — процитировала я девиз нашего рода и впервые подумала, что раз сердце упоминаются в нём, то оно тоже имеет огромное значение.
Да, нельзя отдавать чувствам власть, но и отрицать их нельзя!
Полозовский словно открыл мне глаза на наш клан, и теперь всё случившееся становилось всё более и более закономерным. Отец созвал Вече и позволил себя убить. Он не просчитал то, что обиженные его отказом захотят его смерти, а меня попытаются выкрасть. Он поставил ничтожную защиту — Ведовских у лестницы. На что он рассчитывал? На то, что Берские будут вести себя достойно? А он вообще понимает их? Или держит за каких-то тупых животных? А ведь в бою он им проиграл! Борис выдержал давление отца, хотя тот всегда утверждал, что способен разогнать толпу оборотников. Быть может, толпу молодняка разогнать он и смог бы, но против матёрого, закалённого охотой на нечисть Бориса оказался недостаточно силён. Ведь охотиться на нечисть наверняка страшно. Борис сотни или тысячи раз преодолевал этот страх и научился ему противостоять. Или даже не противостоять, а стрелять в источник своего страха вместо того, чтобы убегать от него.
Горькое озарение со вкусом полыни…
Я посмотрела на Полозовского:
— Я от всей души благодарю вас за предложенную защиту. Я не хочу вражды между нашими кланами, а ваши слова заставляют меня глубоко задуматься над тем, какое будущее нас ждёт. Спасибо за этот