Максим Лагно
Властелины страха
1. Кидайся кувшинами и умри
БУДУЩИЙ НАЁМНИК ПО ИМЕНИ Теневой Ветер родился и прожил первую четверть поколения на Ветроломе Вознёсшихся. И звали его обычным именем прирождённого жители Дивии, с добавлением имени семьи. Правда, как и всех детей, не достигших нужного возраста, его настоящее имя не использовали, заменяя прозвищем — Водоносик.
Мальчик и его отец, продавец воды, жили в одной просторной клетке вместе с низкой женщиной, незаконно проникшей на Дивию, и с её четырьмя грязерожденными детьми от неизвестных отцов.
Просторная клетка — не показатель достатка, а совсем наоборот. Просторные клетки дорого отапливать. У бедняков не хватало денег на дрова. Поэтому в холодные периоды полёта Дивии здесь так же холодно, как за стенами ветролома.
Сразу четверо грязерожденных детей — это богатство. Низкой женщине помогали всем ветроломом: кто-то носил ей еду, кто-то отдавал старую одежду. Кто-то приглашал за свой счёт местную целительницу.
Помогали ей не из сочувствия, а из расчёта, что хотя бы один из грязерожденных донесёт до нужного возраста все двенадцать тысяч граней. Усвоив яркие озарения, он станет обеспеченным и переедет в Седьмое Кольцо, а то и дальше. По традиции эти счастливчики вознаграждали тех, кто помог им в детстве.
Пока одни помогали низкой многодетной матери из коростных побуждений, отец Водоносика искренне и безвозмездно награждал её побоями.
Низкая женщина была хороша собой, так как происходила из царской ач-чийской семьи. Водонос пользовался ею, как хотел, избивал её, но не подарил ей ни одной золотой грани, ни куска варёного мяса, ни одной тряпки или сандалии. Только рвал её одежду в порыве гнева. Да и её детей бил не меньше, чем её саму.
Низкая терпела помощь и побои с одинаковым молчанием, так как на дивианском говорила хуже самой дешёвой служанки.
Только когда отец взваливал на плечи гремящую связку деревянных кувшинов и уходил за водой, она затягивала полные тоски песни на непонятном языке. Её четверо детей подпевали, а Водоносик качал в такт головой. Слова низкого языка, похожие на набор бессмысленных звуков, смешили его.
Все дети низкой женщины родились в Дивии и владели языком как прирождённые жители.
Но Водоносик и его папа — настоящие прирождённые жители, а не какая-то грязь, занесённая в Дивию. Гордость за своё происхождение — единственная мудрость, которой папаша делился с сыном.
От соседей Водоносик слышал об отце иные утверждения. По их мнению, он бездельник и лентяй, не желающий найти работу получше. Ведь не нужно сильно трудиться, чтобы начерпать из реки в Восьмом Кольце воды, а потом продать её пьяницам, разводящим ею загустевшее козье вино.
Тоска во взгляде низкой женщины подтверждала наставления отца, что быть низким — большое горе. А родиться в Дивии — великое счастье.
ОДНАЖДЫ ОТЕЦ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ в особо злобном расположении духа. Едва вошёл в клетку ветролома, как заорал:
— Это из-за вас, грязь поганая, в Дивии нет жизни прирождённым жителям!
Дети грязерожденной привычно бросили свои игры и заметались по клетке, выискивая место, чтобы спрятаться. Самая маленькая, девочка по прозвищу Паутинка, замешкалась и неосторожно пробежала мимо водоноса.
Отец сбросил с плеча связку кувшинов, вынул из кучи один кувшин и метнул его в грязерожденную. Тяжёлый деревянный сосуд угодил в затылок — девочка смешно нырнула вперёд, будто хотела кувыркнуться, но не рассчитала и с размаху ударилась лицом об пол.
Очень забавно это выглядело — Водоносик засмеялся. Даже то, что Паутинка не шевелилась, а в её лохматых чёрных волосах что-то заблестело, казалось смешным. Отец никогда не бил, даже не ругал своего сына, следуя дивианской традиции заботы о детях, не достигших нужного возраста.
Правда, мама девочки не веселилась. Но ведь она низкая, ненастоящий человек. Она как слуги и служанки. А то и хуже, те хотя бы говорить немого умели. А эта только рыдала целыми днями и мазала свои синяки нестерпимо вонючей мазью.
Водоносик подбежал к папе и тоже вынул из кучи сосуд.
— Молодец, сынок, — похвалил отец. — Вали грязерожденное отродье!
Гордясь одобрением отца, Водоносик бросил кувшин в выступ в стене, за которым спрятался другой ребёнок низкой — мальчик по кличке Косматик.
Возрастом Косматик чуть старше сына жестокого водоноса. Как все грязерожденные, Косматик обладал настоящим дивианским именем, под которым записан в скрижали храма Двенадцатого Кольца. Но имени семьи у него нет, так грязерожденные отделялись от прирождённых.
Прозвали его Косматиком из-за того, что у него очень быстро росли роскошные и густые волосы на голове. Местный брадобрей, лысый, как череп давно умершего слуги, удивлялся скорости роста и красоте волос мальчишки, и вздыхал: «Настоящий зверёныш! Но… во имя Создателей, я бы не отказался от таких волос!»
Кувшин ударился о стену и раскололся. Косматик выглянул из-за выступа, посмотрел на Водоносика и грозно сказал:
— Ты, однако, плохой.
— Эй, Косматик, ты чего? Мы же играем!
— Это не игра, болван.
— Бросай в меня тоже, — заливаясь хохотом, крикнул Водоносик. — Вот и будет игра.
— Глупый ты, — повторил Косматик.
Водоносик снова засмеялся, посчитав переругивание частью игры. Вынул из кучи ещё один кувшин и бросил в Косматика. Тот без труда увернулся и крикнул водоносу:
— И ты, дядька, болван. Я завтра вырасту и убью тебя.
Отец рассвирепел:
— Что ты сказал, грязь? А ну иди сюда, мерзавец! Что ты сказал?
— Убью тебя, злой дядька. Мочи-кой заколю.
— Ах ты, мелкий…
Расставив жилистые руки, водонос ринулся на Косматика.
Как бы ни была просторна клетка, но в ней не так много места, чтобы ребёнок убежал от взрослого, привыкшего каждый день ходить на реку Восьмого Кольца и обратно.
Догнав Косматика, папа с разбега пнул его в спину. Мальчик отлетел к стене и тоже затих, как ранее его сестрёнка с разбитой кувшином головой.
— Убьёт он меня! Ишь ты… А если я тебя?
С этими словами папа занёс над мальчиком свою обутую в сандалию ногу, намереваясь раздавить косматую голову, как пустую шкатулку.
Тут мать Косматика совершила неслыханное — завизжала и бросилась на прирождённого жителя. Так как водонос стоял на одной ноге, то слабая женщина свалила его на пол.
Водоносик заливисто хохотал, глядя на барахтающихся на полу взрослых. Раньше бывало наоборот: его папка ловил низкую женщину и валил её на пол, чтобы поиграть в непонятную игру,