Он снова вздохнул. Иногда было сложно понять, что в жизни реально. На ярмарке ему на миг показалось, что он нашел свое место в жизни. Он ощутил себя частью чего-то большего. Теперь же все выглядело так, будто он попал в постановку какого-то мюзикла вроде «Бригадуна» [12]. Вслух же он произнес:
– Хватит возиться с этим констеблем, Присцилла. Или же ты хочешь расторгнуть помолвку?
– Да. Нет. Не знаю, – отчаянно ответила она. – Мама и папа были так рады, что мы обручились.
– Хочешь сказать, что согласилась выйти за меня только потому, что сочла меня подходящим мужем? Так недалеко и до кринолина.
– Мне сложно объяснить, Генри, – сказала Присцилла. – Не могу ни о чем сейчас думать. Кто все-таки убил Веру?
– Она могла отравиться сама.
– Мне кажется, нет. Она же гордилась тем, что, по ее мнению, сделал Фредди.
– Думаешь, на самом деле Фредди не убийца?
– Ну, Хэмиш думает, что нет.
Генри набрал воздуха в грудь.
– Пока ты не решишь окончательно разорвать помолвку, сделай одолжение – не упоминай этого человека при мне.
* * *
Тем временем Чалмерс говорил Хэмишу:
– Убийство произошло ранним вечером.
Оба они стояли в спальне Веры. Тело уже увезли в Стратбейн.
– Похоже, она поднялась в свою комнату около семи вечера и начала визжать на весь дом. Все бросились наверх. Вера что-то бормотала себе под нос и указывала на манекен, висящий над кроватью. Она набросилась на остальных гостей и обвинила их в этом гнусном розыгрыше, выгнала всех и заперлась. Около восьми Диана поднялась в свою спальню, прошла мимо комнаты Веры и якобы услышала какой-то скрежет и хрип. На вопрос, почему она не позвала на помощь, Диана ответила, что просто подумала, будто Вера хочет привлечь к себе таким образом внимание. Все гости и хозяева дома теперь убеждены, что Вера покончила с собой. Но я так не думаю. Мне кажется, в тюрьме Стратбейна сидит не тот, кто нам нужен, а Бартлетта убил кто-то еще – а затем и Веру, потому что она слишком много знала.
– Возможно, так и есть, – сказал Хэмиш. – Она любила деньги. Может, решила шантажировать убийцу. А что она ела и пила перед смертью?
– Чай с пирожными. На тарелке только крошки и остались; их забрали на экспертизу вместе с остатками чая.
– Она была страшной сладкоежкой, – сказал Хэмиш. – Если кто-то хотел отравить десерт… Ну, мы все были в деревне и суетились на кухне как сумасшедшие, носились с мисками для теста да с противнями.
– Нам лучше поехать туда и все проверить. Будем надеяться, что они оставили уборку на утро.
Макбет и Чалмерс поспешили к полицейским машинам. Генри и Присцилла как раз заходили в дом: он обнимал ее за талию, а она старалась не смотреть на Хэмиша.
Директриса начальной школы не открыла им дверь, заявив, что они только прикидываются полицейскими, а она вообще-то уже читала о таких бандитах, как они.
– Это я, миссис Маккензи, – окликнул ее Хэмиш, – Макбет! Выгляните через щель для писем.
Шторка почтовой щели на двери осторожно приподнялась. Чалмерс чиркнул зажигалкой у лица Хэмиша. Раздалось громкое оханье, после чего металлическая шторка резко захлопнулась.
– Хэмиш Макбет, – произнесла миссис Маккензи дрожащим голосом, – не носит смокинги.
– У миссис Веллингтон есть запасной ключ, – сказал Хэмиш. – Пойдемте к дому пастора.
Миссис Веллингтон встретила их в пышной фланелевой сорочке. Хэмиш про себя порадовался, что мистер Веллингтон обратился к вере, ведь все указывало на то, что блаженство его будет ждать только на небесах. Миссис Веллингтон вернулась в дом, закуталась в большое твидовое пальто, взяла ключи и настояла на том, чтобы пойти вместе с полицейскими.
Одного взгляда на школьную кухню хватило, чтобы Чалмерс и Макбет поняли: им повезет, если они найдут тут хотя бы один отпечаток пальца. Все столы были вымыты, а столешницы начищены до блеска.
Хэмиш порылся в кармане смокинга дяди Гарри и достал записную книжку, удовлетворенно отметив, что не зря переложил ее вместе с другими мелочами в карман перед ужином. Он облизнул кончик карандаша и принялся скрупулезно записывать за Чалмерсом, выспрашивающим у миссис Веллингтон, кто где стоял и что делал. Однако миссис Веллингтон была одной из тех властных женщин, которые отдают приказы исключительно ради собственного удовольствия. Она изрыгала очередную команду и тут же переключалась на следующую жертву, не дожидаясь выполнения предыдущих указаний. Тем не менее Чалмерс продолжал задавать вопросы, а ночь все длилась, и поднявшийся ветер завывал над зданием школы тоскливо и жалобно.
Когда с опросом, наконец, было покончено, Хэмиш подал голос:
– Не возражаете, если мы осмотрим шкафчики, где хранятся чистящие средства и тому подобное?
– Я очень устала, – заявила миссис Веллингтон, – и не вижу причин… Ох, ну хорошо. Вот здесь, под раковинами.
Памятуя о брюках дяди Гарри, Хэмиш достал чистый носовой платок, постелил его на пол, встал на колени и засунул свою рыжую голову в шкаф. Вдруг он замер и навострился, словно собака. Вытащив платок из-под коленей, Хэмиш намотал его на руку, прежде чем запустить ее в шкаф и вытащить оттуда картонный цилиндр с этикеткой «Бугго». Он внимательно прочел состав и открыл крышку.
– Пусто, – сообщил он. – Это порошок от тараканов. Ни разу в жизни не слышал, чтобы в Лохдубе встречались тараканы.
– Это оставила та американка, миссис Фицджеральд, – пояснила миссис Веллингтон. – Ну, вы должны ее помнить, мистер Макбет. Та, что заехала в гостиницу Лохдуба два года назад с полным чемоданом аэрозоля от комаров, дезинфицирующих средств, порошка от блох, спрея от муравьев – все в таком духе. Она и вручила этот порошок миссис Маккензи для школьной кухни.
– А миссис Маккензи им когда-нибудь пользовалась? – спросил Хэмиш, сидя на корточках.
– Не знаю. Спросите ее сами.
– Вам лучше пройти с нами. С час назад миссис Маккензи приняла нас за грабителей, прикинувшихся полицейскими.
– К чему это вы клоните? – спросил Чалмерс.
– Миссис Форбс-Грант обожала сладкое, – пояснил Хэмиш. –