— Да такого в жисть не может случиться.
— Знаю. Но к чему тогда этот сон?
— Ты за женушку, что ль, беспокоишься? — хитро ухмыльнулся Шейн. — Ну дело молодое, понятное.
Эдмунд вдруг замер. А затем медленно кивнул.
— Ноэль… А ведь и правда. Я думал, что просто скучаю, но вот ты сейчас сказал — и прям кольнуло. Что там с ней? Что…
Глава 30. Жар
Открыв глаза, я долго смотрела вверх. Над головой был привычный потолок моей комнаты, со всеми его трещинами и осыпающейся каменной крошкой. Медленно повернув голову, я осмотрела все вокруг и наконец осознала, что да, я жива и лежу в собственной кровати в замке Ламбертов.
Рядом уютно потрескивали дрова в разожженном камине, и я подумала, что именно из-за этого я впервые за много дней не чувствую холода, находясь в крепости. Хотя камин я разжигала и раньше… И голова болит как-то странно.
Мелькнула смутная догадка. Чтобы проверить ее, я выпростала руку из-под одеяла и попыталась поднести ее ко лбу. Это простое движение далось мне с трудом. Рука была вялой, да и во всем теле ощущалась тянущая слабость.
Лоб показался мне горячим, но понять точно я не могла, потому что ладонь, его коснувшаяся, была примерно такой же температуры.
«Похоже, у меня жар, — отстраненно проплыла мысль. — Хорошо хоть не…»
А вот следующая — о том, что хоть кашля нет, — осталась недодуманной, так как сначала я услышала в груди зарождающееся клокотание, а затем разразилась таким перханьем, будто готовилась выплюнуть собственные легкие.
— Ноэль! — Дверь распахнулась, и на пороге появились двое: вдовствующая княгиня и одна из молодых замковых служанок с кувшином в руках. Голос, позвавший меня, принадлежал свекрови. — Девочка моя, ты очнулась, хвала богам!
Обе женщины кинулись ко мне. Мойна присела рядом, а служанка тут же подсунула под нос кружку с подогретым молоком и медом.
— Выпейте, леди-княгиня, сразу полегчает, — участливо проговорила она.
Еле откашлявшись, я попыталась взять кружку, но из-за слабости чуть не расплескала питье, так что Мойне пришлось мне помочь.
— Ты больше суток без памяти лежала, — сказала свекровь. — Холод уж очень сильно тебя пробрал. Или, может, головой ударилась, когда падала… — Она оглядела меня пристальным взглядом и тоже приложила ладонь к моему лбу. — Ох, Ноэль, да ты вся горишь. Дана, — повернулась Мойна к служанке, — принеси воды холодной и тряпицу, чтоб леди-княгиню обтереть. Что ж ты упустила начало жара? Вон у нее как щеки пылают.
— Простите, госпожа! Сейчас все сделаю, — пролепетала пристыженная Дана и унеслась исполнять приказание.
— Напугала ты нас, конечно, изрядно, — покачала головой свекровь. — Как хоть себя чувствуешь?
— Жива, — ответила я, и из горла тут же вырвались новые свисты и хрипы. — Слабость только. И… кажется, я простыла.
— Да это к друидам не ходи. Я послала вчера к брату Аодхэну, он отправил в замок одного из жрецов, знающих травы. Вот оботрем тебя с Даной сейчас и попросим его посмотреть. Пусть составит нам отваров полезных тебя лечить.
— Спасибо, — хрипнула я. — Только сначала мне бы горшок…
— Ах да, — смутилась Мойна.
Но служанки она дожидаться не стала, сама аккуратно помогла мне подняться и доковылять до ниши за шторкой, где стоял ночной горшок. После чего полила мне на руки воду из кувшина и вернула в кровать.
— Ты помнишь, что с тобой случилось? — спросила свекровь, поправив подушку у меня под головой.
— А что, Лидия вам не рассказала? — слабо усмехнулась я и тут же снова закашлялась.
Брови вдовствующей княгини сдвинулись к переносице, образуя суровую складку меж ними.
— Люди из Дунмора сказали, что Лидия позвала их на помощь. Они вытащили тебя из реки, но ты была без сознания, только и смогла, что воду отхаркнуть инстинктивно. Тебя сначала принесли в ближайшую хижину, женщины тобой занялись, переодели и попытались согреть пледами, а потом уж в замок весточку отправили, и мы тебя на телеге в сене сюда привезли. Так что, Лидия к этому причастна? Она…
— Она была там. Я все расскажу, только прежде хочу поговорить с ней. Но не теперь, попозже, когда буду лучше себя чувствовать. Где она сейчас?
— В Дунморе, в том доме, куда ты ее поселила.
— Значит, не сбежала… Что ж, пусть ждет.
— Если это из-за нее ты оказалась в реке, девица так легко не отделается! — гневно воскликнула Мойна.
— Пусть ждет, — повторила я.
То, что Лидия действовала в состоянии аффекта, было понятно. Она не собиралась хладнокровно меня убивать, все произошло неожиданно даже для нее самой. Но вот то, что голову ей лечить нужно, это факт. Нельзя же быть настолько неуравновешенной.
Я вздохнула, вызвав этим новый приступ доханья.
В целом, понятно, как все это сработало. Лидия считала, что я — причина всех ее бед, и не страдала рефлексией по поводу себя. «Вот враг, надо его ненавидеть» — очень легкий и понятный подход.
И тут я являюсь перед ней собственной персоной. Конечно, один мой вид вызывает в мозгу Лидии короткое замыкание, и ей становится не до мыслей вообще. Она резко превращается в единую всепоглощающую и ослепляющую эмоцию. Какой уж там разум. Он отключается мгновенно, а на поверхность тут же вылезают животные инстинкты. Время для Лидии останавливается, восприятие сужается, в кровь врывается ураган из адреналина и кортизола, в висках стучит, кожа горит, она даже не слышит, что сама мне орет. А дальше — толчок.
Для Лидии он происходит как бы сам собой. Не как обдуманный поступок, а как разряд молнии. Не «я толкаю», а «толчок случается». Она для себя — лишь проводник этой слепой силы. В этот момент ее не существует как личности хоть с какой-то с моралью и принципами. Есть только чистейшая, нефильтрованная реакция «бей или беги», доведенная до предела.
Но едва она меня толкает, как тут же срабатывает некий триггер — мой испуганный взгляд или взмах руками, — и морок с нее спадает мгновенно, словно ей спящей плескают в лицо ведро холодной воды. В этот миг сознание возвращается.
Она вдруг видит всё: небо, реку, меня, падающую вниз, свои руки, совершившие