— П-пацан дышит? — спросила я, дрожа и клацая челюстью.
— Дышит, госпожа! Все хорошо, вы успели. Только греть его надобно. Да и вас тоже.
Даже несмотря на то, что мне сейчас было самой до себя, я отметила, что женщина обратилась ко мне на вы и назвала «госпожой». А ведь подобные привилегии имела лишь семья лорда-князя…
Тут подоспела еще одна местная жительница, и они обе принялись помогать мне подняться.
Лишь оказавшись наконец на ногах, я заметила Мойну Ламберт.
Высокая, сухая, с поджатыми губами, она стояла в стороне, опираясь на резной посох, с которым никогда не расставалась, и смотрела на меня странным пронзительным взглядом, от которого почему-то немедленно захотелось выпрямиться.
— Ты прыгнула в реку, даже не сняв ботинок, — произнесла она совершенно ровным, бесстрастным тоном.
Я машинально посмотрела на свои ноги. Обувь действительно была полна воды, отяжелевшая и безнадежно испорченная.
— Не успела снять, — пробормотала я, пожимая трясущимися плечами.
Мойна медленно кивнула. А потом неожиданно резко стукнула посохом о землю — и вся гомонящая и охающая толпа, собравшаяся на берегу, разом замолчала.
— Разве это не будущая хозяйка Дунмора?! — Голос вдовствующей княгини прокатился над всей деревней. — Дунмора и всего княжества Ламберт?!
Несколько мгновений стояла полная тишина. Лишь по-прежнему живо журчала река, словно и не заметив, что в ней только что едва не погибла одна юная душа.
А затем какой-то мужчина громко крикнул:
— Наша хозяйка!
И смешанный женско-мужской хор дружно подхватил:
— Наша хозяйка! Да благословят ее боги! Не ошиблись друиды…
Слабая, почти незаметная улыбка коснулась губ строгой Мойны Ламберт.
— Так чего вы стоите? — рявкнула она. — Дайте ей виски, черт побери! И отведите скорее к печке!
Меня подхватили под руки и практически поволокли к деревенским домам. Я шла, спотыкаясь, в ушах все еще шумела вода, а с волос стекали обильные влажные потоки. Но одна мысль согревала жарче любого костра.
Эти люди сейчас назвали меня своей хозяйкой.
Не потому, что я невеста их вождя. Не потому, что так им приказала мать лорда.
А потому, что я прыгнула в ледяную воду за их ребенком.
Вот, что оказалось важнее моего будущего титула, важнее одобрения жрецов и важнее симпатии или антипатии князя. Этот выбор люди сделали сердцем.
Глава 8. Уроки от княгини
Случай в деревне стал той поворотной точкой, после которой вдовствующая княгиня начала обучать меня искусству управления землями клана. И только тогда я в полной мере поняла, что до этого меня практически не считали за человека. Ну явилась какая-то очередная девица с претензиями на титул, так вон их сколько тут бродит. Одна Лидия чего стоит.
Кстати, в какой-то момент я прямо спросила Мойну о ней. Вдовствующая княгиня одарила меня очередным нечитаемым взглядом, и я уж подумала, что она ничего не ответит, но после паузы та все же произнесла:
— Лидия — просто женщина. Красивая, с характером, но без искр разума в голове. Сначала я заметила ее рядом с одним своим сыном, потом — с другим. Она всегда была бойкой, и в какой-то момент я даже подумала, что, быть может, ее пробивная натура — как раз то, что нужно Эдмунду. Однако потом кое-что произошло, и я увидела, что у этой женщины нет принципов, только желания. А личные желания не помогут народу выжить суровой зимой, не распределят зерно и шерсть так, чтобы обеспечить весь клан, не погасят начинающийся конфликт и не разрешат спор о сбежавшей корове. Красота увянет, что останется?
— А что тогда случилось? — поинтересовалась я, задумчиво перебирая в руках клочки овечьей шерсти, которые мне вручила Мойна, чтобы показать, чем хорошее руно отличается от плохого. — Почему вы перестали думать о Лидии, как о достойной паре для сына?
Мать Эдмунда вдруг яростно взмахнула рукой:
— Да чтоб ее корни засохли! Она пустышка. Пустая, как бочка без эля!
На реке я уже имела возможность слышать, как ругается обычно сдержанная и серьезная вдовствующая княгиня, и в очередной раз поразилась тому, что за такой суровой внешностью и манерами прячется женщина с огненной душой.
— Прошлой зимой мы большей частью семьи гостевали у лэрда Макливи, — продолжила Мойна. — Наш замок тогда восстанавливался после набега Грегсонов, и если летом мы еще могли в нем обитать, то зимой там вымораживало все живое. Сейчас-то уже не так… Лэрд Макливи был в свое время обласкан дедом Эдмунда и имел два дома на своей земле. Потеснившись, один он отдал нам. Однажды ночью кто-то из недобитков Грегсонов поджег наше жилище. Хвала богам, тогда никто не пострадал, все успели выбежать наружу. Но как они выбегали! — Вдовствующая княгиня усмехнулась, глядя вдаль и очевидно вспоминая разыгравшуюся в ту ночь сцену. — Все взяли с собой самое дорогое. Эдмунд вынес на себе из дома двух детей, моих внуков от Миррей и Хлои, мои девочки вывели других детишек. Старый Стэн Ламберт на трясущихся руках выволок своего любимого пса, такого же дряхлого, как он сам. Габриэль помог выбраться своей тогдашней пассии — теперь, правда, у него уже другая, я даже перестала запоминать их имена, все равно меняются, как дрозды на рябине. Даже дети протащили за пазухами кошку с котятами, жившую в доме. И только Лидия вышла одна. С ворохом своей одежды в мешке…
От нахлынувших эмоций мать Эдмунда даже пристукнула по полу посохом.
Я понимающе кивнула. Что ж, теперь стало ясно, почему зеленоглазой красотке не достались симпатии вдовствующей княгини.
— Она никогда не полезла бы в ледяную воду за чужим дитём. А может, и за своим бы не стала, — припечатала Мойна Ламберт.
Помолчав с минуту, я все-таки задала мучающий меня вопрос:
— Но как быть мне? Лидия — женщина лорда-князя, и он еще ничего не говорил по поводу ее статуса после нашей свадьбы.
Вдовствующая княгиня откинулась на прямую твердую спинку стула.
— Когда я выходила замуж за Грэя Ламберта, у меня была та же проблема. Ее звали Селией.
— И как вы эту проблему решили? — осторожно спросила я.
Мойна оглядела меня с головы до ног, затем тихо качнула головой:
— Тебе мой способ не подойдет.
— Это почему же? — Я позволила себе бросить смелый взгляд на мать Эдмунда. — Если вы справились,