На лестничной площадке второго этажа Отто столкнулся с благообразной старушкой в шляпке, с хозяйственной сумкой в одной руке и зонтиком в другой. Старушка улыбнулась и приветливо кивнула, но внезапно переменилась в лице и поспешно отступила назад.
– Извините, – машинально сказал Отто, не понимая, чем мог напугать почтенную даму.
– Вы не можете так выйти, молодой человек.
Старушка смотрела на него с явным осуждением.
– Прошу прощения?..
– Вы не можете выйти на улицу в таком виде.
– А что со мной не так?
Отто быстро осмотрел себя, но не нашел изъянов. Ширинка застегнута, ботинки вычищены, куртка и джинсы в порядке. Внезапно его осенило.
– Я без нашивки, да?
– Не понимаю, как можно быть таким беспечным! Неужели вы собрались разгуливать в таком виде по городу? Кто вы такой? Приходили к кому-то из жильцов? К кому конкретно? Я с ними поговорю. Пусть они сделают вам внушение. Вы подвергаете риску не только себя, но и их!
– Я ваш новый сосед с третьего этажа. Вселился пару часов назад. Старушка возмущенно фыркнула:
– А разве там, где вы жили прежде, нашивок не носят? Предупреждаю: еще раз увижу без нашивки – сообщу куда следует.
Отто поспешно ретировался, понимая, что оправдываться бесполезно. Выйдя из дома, он пересек двор и уселся на парковой скамейке, наблюдая за подъездом. Но соседка так и не появилась – видимо, передумала идти в магазин. Или переволновалась и, почувствовав недомогание, вернулась домой.
До этого инцидента Отто не приходилось обижать старушек. При других обстоятельствах ситуация позабавила бы его, но не теперь. Несмотря на выданную в больнице справку, разгуливать без нашивки, по всей видимости, было действительно опасно. Агнес не преувеличила, когда сказала о тотальной слежке. Отто не удивился бы и группам молодчиков, избивающих нарушителей палками на манер полиции нравов в консервативных арабских странах.
Впрочем, в данную минуту следить за ним было некому: двор по-прежнему выглядел безлюдным, в окнах нижних этажей не наблюдалось никакого движения.
Отто просидел на скамейке все оставшееся до начала приема время, основательно продрогнув в легкой не по сезону куртке. Когда стрелка наручных часов достигла нужной отметки, он поднялся, размял затекшие ноги и зашагал к проспекту, на противоположной стороне которого его ждала очередная встреча с неизведанным.
7. Наставник
Приемная Наставника седьмого муниципального округа располагалась на первом этаже Делового центра, верхние этажи которого занимали офисы, арендуемые мелкими торговыми фирмами, юристами средней руки и прочими невразумительными конторами.
Предбанником служила комнатушка без окон, заставленная дешевыми пластиковыми стульями и буклетницами с агитационными брошюрами. На стене висел огромный плакат с призывом «Соблюдай Правила!». На плакате была изображена «счастливая» семья: мать, отец и двое детей вымученно улыбались на фоне двенадцати созвездий, разбросанных по ночному небу.
Пахло немытыми полами и дешевым кофе.
На двери единственного кабинета висела табличка с фамилией и именем.
«Не может быть», – подумал Отто и толкнул дверь. За столом сидел Бруно Куц. Он раздобрел и обрюзг, но был вполне узнаваем. Его хитрые глазки взметнулись на Отто и тут же забегали по сторонам, словно пойманные врасплох малолетние воришки.
– Бруно! – воскликнул изумленный Отто. – Ты что здесь делаешь, шельмец? Бледное лицо Бруно пошло красными пятнами. Он негодующе пискнул:
– Я попросил бы! Вы что себе позволяете?
– Что, друзей не признаешь? Да я это, я! Отто Рейва собственной персоной. Небось думал, я давно на кладбище? – Отто уселся на стул для посетителей, пытаясь за балагурством скрыть свою растерянность. – Каким ветром тебя сюда занесло?
Бруно вскочил и визгливо крикнул:
– Я не потерплю оскорблений!
– Ладно, не кипятись. Можно подумать, мы раньше по-другому общались. Слушай, я страшно рад тебя видеть. Хотя и удивлен.
– Кто вы такой? – высокомерно спросил Бруно.
Его короткие пухлые пальцы нервно барабанили по столу. Из-под рукавов затрапезного пиджака выглядывали сероватые манжеты некогда белой рубашки.
– Отто Рейва, твой бывший коллега по Литинституту. Да что с тобой, Бруно, в самом деле? Ваньку валяешь или память отшибло?
– Попрошу не тыкать, господин Рейва! Если желаете продолжать беседу, возьмите другой тон.
– Ладно, из уважения к твоей новой должности согласен перейти на «вы».
– Вы зачем явились? Я вас не вызывал.
– Я недавно из больницы. – Отто положил на стол выписку. – Пребывал в трехгодичной коме. Бруно брезгливо взял листок, пробежал глазами и отбросил в сторону.
– Ну и что?
Отто растерялся:
– Как это что? Разве я не должен пройти инструктаж?
– Вы хотите сказать, что до сих пор не охвачены Правилами?
– Не охвачен.
– Невозможно! На вверенной мне территории…
– Я же сказал, что находился в коме. Утром выписался из больницы и заселился по новому адресу по причине заочного развода с женой, на беду оказавшейся Близнецами.
– На чью беду? – угрожающим тоном уточнил Бруно.
– Виноват. Оговорился.
– Что вы знаете о Правилах, господин Рейва?
– Только то, что они существуют.
– Редчайший случай. Впервые в моей практике. Дата вашего рождения?
– Двенадцатое марта.
Наставник вынул из стола папку-скоросшиватель с надписью «РЫБЫ» и передал Отто со словами:
– Прошу ознакомиться и расписаться. После того, как поставите свою подпись в журнале, будете отвечать за несоблюдение. И советую вам приступить к выполнению Правил незамедлительно: с сегодняшнего дня за вами будет вестись пристальное наблюдение как за недавно обращенным.
Правила были изложены сжатым бюрократическим языком. Кое-какие пункты уже были знакомы Отто (например, список разрешенных мужчинам-Рыбам профессий), некоторые оказались вполне безобидными и даже приятными (отпуск разрешался только в июле или в сентябре), но большинство по причине крайней нелепости не лезли ни в какие ворота.
Так, Отто не позволялось водить машину (которой, впрочем, у него не было, поскольку он так и не удосужился получить права). Зато он мог приобретать алкогольную продукцию без каких-либо ограничений (вероятно, этой привилегии удостаивались не все).
– То есть как – запрещается посещать драматические спектакли? – растерянно спросил он.
– Запрещается и всё. Ходите на музыкальные комедии.
– И я не могу ходить в горы? А как же лыжи в австрийских Альпах? Я каждую зиму…
– Не валяйте дурака, господин Рейва! – не выдержал Наставник. – Вам прекрасно известно, что никто, кроме служащих Ведомства, не имеет права пересекать государственную границу.
– Я этого не знал. А как устроиться в Ведомство?
Бруно ухмыльнулся.
– Нет ничего проще. Всего-то нужно родиться двадцать девятого февраля.
Действительно, они всем отделом потешались над беднягой Бруно, вынужденным отмечать день рождения раз в четыре года.
– Господин Рейва, вы всё прочли? Вопросов нет? Тогда распишитесь. В приемной лежат брошюры с Правилами для каждого