– Конечно, – после секундной заминки ответила Уна.
Она совсем не умела лгать. Так и не научилась за двадцать пять лет их брака.
– На самом деле ты дома, да?
– Понимаешь, коллега, которую я должна была подменять, неожиданно поправилась…
– Вот и славно, – Отто сделал вид, что поверил. – Отдохнешь хотя бы.
– Я вот зачем звоню. Во-первых, твоя верхняя одежда. Она без нашивок. Отнеси ее в ближайшее ателье. Адрес на тумбочке в прихожей. Покажешь паспорт с датой рождения – сделают нашивки. Попроси, чтобы по срочному тарифу.
– У меня нет денег.
– Я оставила в тумбочке. Слушай внимательно… ты слушаешь?
– Да, – раздраженно сказал Отто.
Он не любил, когда Уна включала учительницу.
– Продукты в холодильнике. И обязательно сходи к Наставнику. Не затягивай с этим.
– Я и не собирался затягивать. Очень интересно взглянуть на этого человека.
– Ты будешь удивлен, – загадочно сказала Уна.
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что ты удивишься. Да, и продли выписку о нетрудоспособности. Сегодня, в крайнем случае – завтра. Нельзя, чтобы между датой выписки и датой продления был промежуток хотя бы в один день. Ты по-прежнему прикреплен к нашей поликлинике. Помнишь, где она находится?
– Я не идиот, Уна.
– Я знаю! Но прошло три года, когда ты в последний раз там был. И твоя память еще не полностью восстановилась.
– Извини. Мне не по себе, да еще эта проклятая головная боль…
– Ляг, поспи. Постельное белье в шкафу.
– А где остальные мои вещи? Здесь только одежда.
– Всё у меня.
– Всё? – с нажимом повторил Отто.
– Да. И я должна передать тебе деньги.
– Какие деньги?
– За издание твоей последней книги. Она вышла через четыре месяца после несчастного случая.
– «Путь к вершине» все-таки издали?
– В твердом переплете и с предисловием какого-то литературного критика… Забыла фамилию.
– Берндардс?
– Погоди, я посмотрю… – в трубке зашуршало. – Да, Лоу Берндардс.
– Ничего себе.
– Мне передали из издательства несколько экземпляров. Вместе с твоим гонораром.
– Тебе следовало сказать об этом раньше, – мягко упрекнул Отто.
– Ох, знаю, знаю!
– Я зайду вечером. Ты будешь дома?
Уна молчала. Она молчала так долго, что Отто решил, будто связь оборвалась.
– Уна?
– Да.
– Я спросил, ты вечером дома?
– Видишь ли, нам лучше не…
– Доктор Порвис и тебя обработал?
– Я не за себя беспокоюсь! И Порвис тут не при чем.
– Это будет дружеский визит. Мне и в самом деле нужны мои вещи.
– Хорошо. Приходи к семи часам. Я приготовлю ужин.
Повесив трубку, Отто задумался. С одной стороны, его переполняла радость от того, что книгу все- таки издали. Той зимой ему последовательно отказали три издательства, и он морально готовился получить отказ и от четвертого, когда из-за поворота внезапно выскочила та машина.
Отто отогнал прочь гадкую мысль о том, что книгу могли издать в преддверии его смерти, зная о том, что он лежит в коме и вряд ли выкарабкается (бывали случаи, когда издание посмертного романа поднимало котировки автора на такую высоту, о которой при жизни тот и мечтать не мог). Вероятно, роман все же признали стоящим, раз уж сам Лоу Берндардс, который всегда был нарасхват, снизошел до предисловия. Отто знал, что книга получилась сильная; это убеждение не имело ничего общего с писательским тщеславием (вполне, впрочем, обоснованном в его случае, доказательством служил общий тираж его произведений, переваливший за полмиллиона экземпляров).
С другой стороны, «Путь к вершине» при любом раскладе – умри Отто или останься жив – стал последним его романом. Эта мысль была куда более неприятной, нежели предыдущая. Что толку в хвалебных отзывах и гонораре, если он больше никогда ничего не напишет? И все благодаря им, кем бы они ни были: горсткой сумасшедших, шайкой оголтелых бандитов или командой пляшущих под чужую дудку узурпаторов.
Шрам разнылся сильнее прежнего. Отто прошел на кухню, закинул в рот горсть разноцветных таблеток, запил водой из-под крана. Потом с любопытством осмотрелся.
Кухня, в отличие от комнаты, показалась ему неуютной – вероятно, потому, что не пахла вкусными домашними запахами, которыми изобиловала кухня Уны. Отто заглянул в навесной шкафчик и в холодильник. Они были забиты всякой всячиной. Уна расстаралась до того, что принесла котлетки с картофельным пюре. На навесной полке стояли кастрюли, сковородки и тарелки. Отто представил себя готовящим ужин и скептически хмыкнул.
В прихожей на тумбочке лежал блокнот с вписанной рукой Уны полезной информацией: адресами, телефонами и часами работы различных заведений (приемной Наставника, поликлиники, ателье, службы такси и проч.). Наставник обретался за два квартала и сегодня принимал с двенадцати до шести. Часы показывали половину десятого утра.
Заняться в пустой квартире было абсолютно нечем. Оставалось лечь поспать (но спать Отто не хотел) или включить телевизор, что он и сделал. Антенна отчаянно саботировала процесс передачи изображения; более-менее сносную картинку показывали лишь несколько каналов. Остальные выдавали помехи. Отто щелкал пультом, переключаясь с канала на канал в попытке найти что-нибудь интересное.
Он не сразу понял, в чем дело. А когда понял, изумленно выпрямился.
По всем каналам показывали город. В режиме реального времени, с «живой» трансляцией происходящего в разных районах. Когда начались новости, они оказались посвящены исключительно городу и ближайшим пригородам. Складывалось впечатление, что о стране в целом напрочь забыли. И уж тем более об остальных странах мира.
В новостях, хрониках и репортажах говорили о Правилах. Их хвалили, ими восхищались, задаваясь риторическим вопросом, как могли раньше без них обходиться. О прошлой жизни вспоминали чуть ли не с содроганием, как о наполненном ужасами Средневековье.
Прилизанные дети стройными рядами шли на просветительские занятия – обязательные после школьных уроков. Счастливые молодожены, демонстрируя телеоператору паспорта с датами рождения, рассказывали о том, что, если бы не нашивки со Знаками на одежде, они никогда бы не познакомились. Машинист электровоза с упоением рассказывал, что только сейчас познал настоящее счастье, которого был лишен, будучи обыкновенным космонавтом. Что он мог видеть там, в кромешной темноте безграничной Вселенной? То ли дело – пригородные железнодорожные перевозки. В пятницу везешь людей на дачу, в воскресенье вечером – с дачи. Они счастливы, и ты счастлив. А если бы не Правила…
На пятнадцатой минуте Отто не выдержал и выключил телевизор. Ему жутко хотелось курить. И еще – выпить. Доктор Порвис предупредил о воздержании от алкоголя как минимум на полгода, однако сейчас Отто был близок к тому, чтобы нарушить этот запрет незамедлительно.
Он оделся и вышел из квартиры, намереваясь прогуляться по району, привести мысли в порядок и явиться к Наставнику не