Дочь, единственная и любимая, тщательно хранит от него свой секрет, так же как он хранит от нее свой. Это казалось Отто самым неприятным из всего, что вторглось в их жизнь вместе с Правилами.
Агнес подошла сзади, обняла Отто за плечи, потерлась щекой о его спину, как делала маленькой (только тогда ей приходилось вставать на цыпочки) и примирительно сказала:
– Ладно уж, покажи свои наброски. Вдруг после комы в тебе действительно проснулся талант?
Не успел Отто закрыть за Агнес дверь, как раздался новый звонок. Он подумал, что дочь забыла что-нибудь, и пошел открывать, заготовив шутку о недержании памяти у современной молодежи, но это оказалась Уна.
– Можно войти? – нервно спросила она.
– Входи, конечно. Что-то случилось?
– Нет, ничего. – Уна рассеянно оглядела прихожую. – Ты один?
– Агнес только что ушла. Вы разминулись буквально на минуту.
– Я знаю. Видела, как она выходила из подъезда.
– Ты ее не окликнула?
– Нет. Я не хотела, чтобы она меня видела.
– Что плохого в твоем визите? Агнес – не соглядатай Наставника, она наша дочь. Вино будешь?
– Нет. Мне дежурить в ночь. – Уна прошла в комнату и села на диван.
Отто взял стул и сел напротив бывшей жены. Каждая его клеточка отчаянно любила ее, скучала по ней. Даже сейчас, глядя на напряженное, озлобленное лицо Уны, он испытывал желание сжать ее в объятиях, покрыть ее тело поцелуями, воссоединиться с нею, повинуясь древнему закону природы.
– Я пришла узнать насчет Агнес. Ты спросил у нее, что с ней происходит? Она тебе сказала? Мне она ничего не говорит. С ней что-то плохое происходит.
– Не волнуйся. Агнес умная девочка и не позволит обстоятельствам взять над ней верх.
– Но ты спросил? Или вы тут просто вино распивали?
– У нее действительно что-то случилось, но хорошее. Она пообещала рассказать в другой раз.
– А если его не будет, этого другого раза? Если она просто не успеет поделиться?..
– Не драматизируй. В жизни нашей дочери определенно наступили перемены к лучшему. Если она пока не хочет о них говорить, не надо на нее давить. Мы должны уважать ее желание.
– Я вся извелась, думая о ней… – прошептала Уна и закрыла глаза. – Знаешь, я целую неделю ее не видела. Сутками пропадала в больнице. Пыталась заглушить работой тревогу за нее и за тебя.
– Обо мне не беспокойся. У меня все в порядке.
– Ты посещаешь занятия?
– Каждый день. Вчера делал набросок человеческого тела. С натуры. Не поверишь, но мне понравилось. Это увлекает, знаешь ли… Хотя ты, разумеется, знаешь. Преподаватель – бывший художник – сказал, что у меня определенно есть способности. Нас в группе восемь человек, а похвалил он только меня. Возможно, мне даже не придется подвергаться гипнозу и прочим штукам, которые помогают овладеть новой профессией.
– Значит, обман пока не раскрылся?
– И не раскроется! – Отто опустился перед Уной на колени, обнял ее ноги и заглянул ей в глаза. – Уна, милая, тебе нечего бояться. Рассматривай наш план как игру, как попытку обойти эту нелепую систему, оставить их в дураках… разве тебе не интересно попробовать?
– Нет, – сухо сказала Уна, пытаясь высвободиться из цепкого захвата Отто. – Я не привыкла рисковать собственной жизнью. Я пошла у тебя на поводу, потому что… Сама не знаю почему. Это глупая затея, из нее ничего не выйдет. То есть, из тебя, в конце концов, может, и выйдет художник, но ты не сможешь выдавать мои картины за свои. Для этого нужно родиться авантюристом, а ты не такой. Рано или поздно ты попадешься, а отвечать придется мне.
– Не моделируй отрицательную ситуацию. Никто не знает, что случится завтра. Возможно, скоро всё вернется на круги своя. Правила отменят, и мы заживем прежней жизнью.
– Замолчи! – Уна вскочила с искаженным от страха лицом. – За эти слова нас могут упечь на Остров. Ждать отмены Правил – уже измена. О Господи, зачем я вообще сюда пришла? Ведь знала же, что ничего хорошего из этого не выйдет… Дай мне пройти. Слышишь? Пусти меня!
Отто стоял на коленях, глядя на Уну снизу вверх, продолжая с отчаянной одержимостью сжимать ее ноги. Он знал, что если она сейчас уйдет, то уйдет навсегда. Они будут продолжать общаться, но уже как абсолютно чужие друг другу люди.
Он не мог этого допустить. Не мог потерять Уну – во всяком случае, не таким обидным способом, напугав ее своим сумбурным желанием восстать против системы.
Отто и в самом деле не был авантюристом. Значит, теперь ему предстояла вынужденная смена амплуа. После событий последних дней у него не осталось сомнений в том, что он не сможет, по примеру Уны, смириться и молча страдать. Смирение в данном случае почти наверняка означало смерть. Не физическую (этой участи как раз можно было избежать, если грамотно притворяться), а духовную. Уже одного того, что сделали с Агнес (и с тысячами таких же неповинных женщин), было достаточно, чтобы сопротивляться. Хотя бы просто из принципа.
Прошло всего несколько секунд с того момента, как возмущенная Уна вскочила с дивана, а Отто казалось, будто время остановилось навечно.
Сейчас или никогда.
Или Уна уйдет, окончательно отрекшись от своей любви к нему, или…
Отто с проворством подростка вскочил с пола, произвел ловкий захват и повалил Уну на диван. На мгновение перед его глазами мелькнуло ее изумленное лицо; в следующую секунду он накрыл Уну своим телом и жадно припал к ее рту.
Уна боролась беззвучно, зажмурившись, но расслабив губы под его губами, словно одна ее часть стремилась соблюсти приличия (или доказать вероятным наблюдателям, что она честно сопротивлялась), а вторая – соглашалась на всё. Отто усилил натиск, желая сломить сопротивление Уны раз и навсегда, чтобы впредь у нее не возникало мыслей о неподчинении. Раньше, в прежней жизни, он никогда бы не позволил себе ничего подобного, он всегда относился с уважением к нежеланию Уны заниматься любовью в определенные моменты и ни разу не прибегнул не то что к насилию, а даже к уговорам, справедливо считая, что хотеть близости должны оба партнера. Но теперь у него не осталось иных методов убеждения, кроме превосходства физической силы над женской слабостью.
Подсунув руку под спину Уны и повернув ее вбок, Отто рванул вниз молнию на платье и одним движением, словно фокусник-виртуоз, вытащил Уну из платья, оставив ее в нижнем белье и