Роберт хоть и не сразу, но все же сообщил, что Уна и Агнес добрались благополучно. Их несколько раз останавливали на блокпостах, но сопроводительные документы были в порядке, и к утру они достигли убежища, где их встретил комендант.
– Они спасены. Ребенок спасен! У тебя будет сын или дочь, ты осознаешь это, Роберт? Ты скоро станешь отцом, а я – дедом!
– Рад за себя и за вас, – сухо сказал Роберт. – А теперь сделайте одолжение: уходите и больше не никогда не возвращайтесь.
Этим утром Уна должна была заступить на очередное дежурство, и в больнице ее наверняка хватились. Отто не знал, как быстро в таких случаях обязаны информировать Наставника – сразу или спустя какое-то время (возможно, Правилами допускался определенный срок, в течение которого человек считался не пропавшим, а отсутствующим по неизвестной причине), но на всякий случай решил быть начеку. Если к нему по-прежнему приставлен соглядатай, Куц узнает, что Отто ходил к Роберту. На этот случай Отто заготовил объяснение: на днях он не смог выпить с зятем пива, потому что был на свидании, и ему нужно было договориться о новой встрече.
Когда позже в этот день позвонил Куц и велел немедленно к нему явиться, Отто испытал едва ли не облегчение, что ждать пришлось совсем недолго. В причине звонка Наставника сомневаться не приходилось. Отто подавил желание захватить сумку со всем необходимым, хотя исход встречи с Куцем был так же непредсказуем, как поединок с генератором случайных чисел.
По случаю субботы в приемной было пусто, однако Бруно сидел в кабинете. Отдыхал он только по воскресеньям, служа делу Правил с неутомимостью истового адепта. Перед этим они виделись во вторник, когда Отто приходил на еженедельную поверку, но ему показалось, что за эти четыре дня Бруно еще больше обрюзг, к тому же неприятно пожелтел лицом.
– Ну что на этот раз? – Отто сразу перешел с места в карьер. – В самом деле, это становится утомительным!
– Сбавьте обороты и сядьте. Я вас пока ни в чем не обвиняю. Мне нужно знать, когда вы в последний раз общались с дочерью.
– С Агнес? Дайте-ка вспомнить… – Отто сделал вид, что размышляет. – Точно на этой неделе, а вот в какой день… Возможно, в среду. Да, точно. Я звонил ей в среду.
– Куда звонили?
– Вы прекрасно знаете, что Агнес ушла от мужа и вернулась домой.
– То есть в квартиру госпожи Льярве?
– Это и квартира Агнес тоже. Последние два года она была зарегистрирована по адресу мужа, но они поссорились, и Агнес решила временно пожить у матери.
– Зачем вы ей звонили?
– Чтобы рассказать о выставке Абду-Марлена, известного африканского художника… А в чем, собственно, дело? – Отто сделал вид, что только сейчас спохватился. – Почему вас интересует Агнес?
– С госпожой Льярве вы тоже общались в среду? – игнорируя вопрос, уточнил Наставник.
– После выхода из тюрьмы я с ней не общался.
– В самом деле? А кто отправился к ней домой в день освобождения?
– Она даже в квартиру меня не пустила! Какое же это общение?
– Зачем вы к ней ходили?
– Хотел убедиться, что с ней все в порядке. Наш разговор длился минуты две, а потом я ушел и больше мы не виделись, даже не созванивались.
С минуту Куц молча буравил Отто взглядом, а потом мрачно сказал:
– Они пропали.
– Кто? – удивился Отто.
– Ваша дочь и бывшая жена.
– То есть как пропали?
– Госпожу Льярве ждали на дежурстве, но она не явилась. Агнес вообще никто давно не видел. Пошли проверить, и оказалось, что дома их нет. Личные вещи и документы тоже пропали.
– Может, поехали куда-нибудь?
– Куда, например?
– Не знаю… За город? Агнес временно не работает, у Уны был выходной. Они могли взять машину напрокат, и в дороге что-то произошло… Если бы не веская причина, Уна ни за что не пропустила бы дежурство. Может, они попали в аварию? Надо срочно обзвонить больницы и морги! – Отто вскочил и сделал движение по направлению к двери.
– Сядьте! – рявкнул Наставник. – Если бы с ними что-то случилось, мы бы об этом узнали!
– Как вы можете быть уверены, что они живы?
Отто надеялся, что не переигрывает и ведет себя естественно, как если бы действительно беспокоился о дочери и бывшей жене, которые неожиданно исчезли.
– Значит, господин Рейва, вы не знаете, где сейчас госпожа Льярве и госпожа Грег?
– Да откуда мне знать! Я уже сказал, что разговаривал с Агнес в среду, она была дома и никуда не собиралась, а Уна была на работе…
– Если они объявятся, немедленно сообщите. Номер дежурного Наставника – на информационном стенде в приемной. Звоните ему, если получите информацию в нерабочее время.
С минуту Отто и Бруно смотрели друг другу в глаза. Отто выдержал взгляд бывшего коллеги, но выражение глаз Куца ему не понравилось. Он не сомневался, что они знают про гетто, ведь Роберт говорил, что на беглецов готовится облава. Интересно, догадывается ли Куц, куда исчезли Агнес и Уна? В любом случае он остережется задавать Отто прямой вопрос. Об убежище знает лишь незначительная часть жителей города – возможно, считанные единицы, – и выдача информации о том, что такое убежище вообще существует, не в их интересах. Значит, обвинить его в пособничестве бегства Куц не сможет.
– Я могу идти? – спросил Отто.
– Можете. Кстати, господин Рейва…
– Да? – Отто обернулся от двери.
– Поздравляю с отличным выбором. Ульрика Мамё, кто бы мог подумать? – Куц осклабился. – Шикарная женщина! Недавно видел вас по телевизору. Был удивлен. Чем же вы ее взяли?
– Скрытыми достоинствами.
Оказавшись в предбаннике, Отто на всякий случай (скрытое наблюдение?) переписал телефон дежурного Наставника и вышел на улицу, чувствуя эйфорию от того, что легко отделался. Он не сомневался, что обязан этому своим романом с Ульрикой, и радовался своей предусмотрительности.
Вечером Отто отправился к Ульрике, по пути заглянув в местный супермаркет. Он купил торт и букет в яркой целлофановой обертке, удачно маскировавшей цветы не первой свежести. Для реализации задуманного плана пригодилось бы шампанское, но Отто остерегся его покупать, чтобы окончательно не закрепить за