Отто рассказал про беременность Агнес, про то, почему она ушла от Роберта, про то, как они с Уной пытались ей помочь и как, не найдя выхода, он обратился за помощью к Роберту. Как Роберт рассказал про убежище и предложил переправить туда Агнес. Как было решено, что Уна отправится вместе с Агнес, и как Отто хотел их проводить, но не смог, потому что в тот вечер был с Ульрикой на открытии выставки, поэтому Уна передала ключи не лично ему, а через Роберта.
– Это всё, – устало сказал Отто, закончив. – Можно мне воды?
На этот раз френч самолично налил в стакан воду и подал Отто. Его тяжеловесное, изборожденное морщинами лицо оставалось невозмутимым, однако во взгляде читалось замешательство.
– Это всё, – на всякий случай осторожно повторил Отто.
– Да-да, мы слышали, – рассеянно отозвался френч. – Я, честно говоря, в некотором затруднении…
– Я сказал правду, клянусь!
– Я верю, что вы сказали правду, поскольку лгать – не в ваших интересах… Однако вы уверены, что Роберт Грег сыграл в этой истории именно такую роль, какую вы ему отвели? Из вашего рассказа выходит, что он знал о беременности жены, но не только не выдал ее властям, но и способствовал ее укрытию в гетто. Не наговариваете ли вы на своего зятя по причине личной неприязни?
– Нет. Я хорошо отношусь к Роберту, ведь несмотря на размолвку с Агнес он сделал всё, чтобы ее спасти. Если бы я мог вообще не упоминать его имя, то именно так бы и сделал. Но получается, что Роберт – ключевая фигура в организации исчезновения Уны и Агнес.
– Да, именно так… – задумчиво произнес френч. – Именно что ключевая…
– Почему вас это удивляет?
Отто сам не заметил, как перешел с френчем на формат обычного, чуть ли не житейского диалога: так могли разговаривать два приятеля, сидя в баре за кружкой пива. Френч больше не угрожал, не давил, не пытался подловить и не глумился; видимо, произошло нечто такое, из-за чего он на время забыл о своем профессиональном амплуа, обретя облик почти нормального человека.
Отто не понимал, что происходит. Он видел, что Куц и Фейми удивлены не меньше френча. Пока френч, меряя шагами кабинет, задавал Отто уточняющие вопросы, его подчиненные переглядывались и делали друг другу непонятные знаки.
«Может, отпустят? – мелькнула у Отто шальная мысль. – Этот Тобольски вроде и не уж такая сволочь. Может, им всего-то и нужно было, что мое чистосердечное признание? Как в прошлый раз, когда Бруно сказал, что главное – сознаться. Я тогда сознался, и меня действительно отпустили».
– Господин Рейва, вы готовы на очную ставку с Робертом Грегом? – неожиданно спросил френч.
– Зачем? – растерялся Отто. – Нет, нет, я не хочу! Мы так не договаривались.
– А мы с вами вообще ни о чем не договаривались. Я мог бы просто свести вас вместе, не спрашивая вашего согласия. Но за то, что вы, сами того не зная, очень нам помогли, я сделаю исключение и предложу вам сделку. Вы соглашаетесь на очную ставку с Грегом, а мы даем вам пожизненное, без отправки на Остров. Согласны?
– Как пож…жизненное? – заикаясь, пробормотал Отто.
– А вы чего ожидали? – удивился френч.
– Но вы говорили вчера, что если я во всем сознаюсь, то получу тюремный срок, и на Остров меня не отправят. То есть я уже заслужил то, чтобы не оказаться на этом вашем треклятом Острове! А теперь вы выдвигаете новое условие, хотя я уже выполнил то, что вы требовали, в обмен на заключение.
– Смотрите, как заговорил ваш бывший подопечный! – френч удивленно обернулся к Куцу. – Вот всегда так: стоит дать небольшое послабление, и они чуть ли не свободу себе начинают требовать. Господин Рейва, мы не на рынке, чтобы торговаться. Предлагаю в последний раз: вы готовы в присутствии Роберта Грега повторить всё то, о чем сейчас рассказали?
– Да при чем тут вообще Роберт?
Френч с минуту молча обдумывал, потом кивнул:
– Хорошо, я скажу. Так даже лучше. Когда вы узнаете, кем на самом деле является ваш зять, то вряд ли удержитесь от искушения свести с ним счеты – хотя бы даже в формате очной ставки.
– И кем он является? – мрачно спросил Отто.
– Адептом под прикрытием.
– Кем-кем?
– Двойным агентом. Вы наверняка читали шпионские романы, и фильмы про войну смотрели… Ваш зять – один из завербованных. Что характерно: согласился сразу, без колебаний. Причем выгод от этой тайной должности практически никаких. Можно не беспокоиться о неожиданном аресте, и телефон не прослушивается – вот, пожалуй, и все привилегии. При вербовке упор делается именно на идеологическую составляющую: никакой корысти, только искреннее желание служить общему делу.
Отто пытался осмыслить услышанное, но шок был настолько сильным, что некоторое время он молчал, собираясь с мыслями.
– Зачем ему понадобилось это прикрытие? Почему было просто не стать обычным адептом, как вы или господин Куц?
– Адептами, занимающими официальные должности, могут быть только рожденные 29 февраля. Таких людей крайне мало – что называется, штучный товар! Для того, чтобы покрыть потребность в Наставниках в одном лишь нашем городе, пришлось собирать их по всем соседним провинциям, но это все равно не решило проблему дефицита кадров в Ведомстве. Поэтому и нагрузка такая, что на работе мы днюем и ночуем, вот господин Куц не даст соврать… На чем я остановился? Ах, да. Роберт Грег стал адептом под прикрытием. Внешне обычный человек: строго следует букве Правил, занимает приличную должность, любит жену – по крайней мере, до тех пор, пока она не нарушила закон. Хотя и после этого, вероятно, тоже любит, любит даже больше Правил, впрочем, к этому мы еще вернемся. И вот, внешне являясь обычным человеком, господин Грег всё слышит, всё запоминает, помогает выявлять несогласных с новым режимом. Люди ему доверяют и откровенничают – вот вы, например, не побоялись рассказать зятю о беременности дочери.
– Это не прикрытие, а стукачество.
– Для кого как. Лично я считаю, что за последние двенадцать месяцев господин Грег принес Ведомству много пользы. Он был на хорошем счету и шел на повышение… хотя, почему я говорю в прошедшем времени? У него еще есть шанс продвинуться по негласной карьерной лестнице, если проверка покажет, что вы оклеветали зятя. А проверка обязательно будет, и очная ставка между вами – лишь один из