— Прямо сейчас, — Тэтчер говорила очень медленно, почти по слогам. — Аргентина заявляет, что взрывы — это наша собственная вина. Что что-то у нас пошло нештатно.
— … бред, — высказался кто-то из офицеров.
— … если мы поставим такой ультиматум, то есть вероятность — немаленькая вероятность — что их версия устоит и станет мейнстримом. И мы потом будем десятилетиями доносить правду до мировой общественности.
— Если только аргентинцы не говорят правду, — пробормотал Нотт.
— Министр? — Тэтчер не изменяя позы лишь чуть повернула голову, переведя взгляд на министра обороны.
— Вудворд мертв. Мы понятия не имеем, не отдал ли он приказ применять ядерное оружие.
— Мощности не соответствуют…
— Наши оценки — это оценки. В реальности наши заряды не взрывались. Откуда мы знаем, что могло пойти не так? Единственный вариант — это изучать изотопы на месте взрывов, а с этим, леди и джентльмены, есть небольшая загвоздка в виде аргентинской армии.
— Мы можем попросить США…
— Нет, — Тэтчер прервала едва начавшуюся дискуссию. — Наша позиция, которую никто менять не собирается: мы не применяли атомные боеприпасы. Это сделали или аргентинцы, или третья сторона — например, русские. Мы не собираемся признавать поражения. Если понадобится, мы еще два, три раза будем атаковать Фолкленды, но рано или поздно добьемся своего. Я лично обращусь к президенту Картеру, возможно, он сможет нам продать авианосец или два. И, я так понимаю, несколько эсминцев и фрегатов. Но сдаваться Британия не будет: мы не сдались нацистам после Дюнкерка и уж тем более не будем этого делать перед какими-то там аргентинскими вояками с края земли! По крайней мере, пока я возглавляю правительство!
Именно в этот момент в кабинет просочился молодой капитан с одиноким листком в руке. Он быстро что-то прошептал личному секретарю Тэтчер, присутствовавшему здесь же. Ассистент что-то спросил у офицера, после чего их шепот перерос в бурное обсуждение какой-то новости. И пусть негромко, но в тишине кабинета неразборчивые голоса звучали достаточно отвлекающим фоном.
— Что? — «железная леди» повернула голову и позволила раздражению прорваться в голос. Лич прикрыл глаза: в такие момент Маргарет вполне могла быть скорой на расправу.
— Мэм… — капитан поправил галстук. — Донесение из Ирландии.
— Там ещё что? ИРА вылезла из тех нор, куда их загнала Королевская полиция и армия? Очередная демонстрация с глупыми требованиями?
— Да и нет, мэм…- капитан замялся. — Всё…всё гораздо хуже.
Лич увидел, как Тэтчер буквально усилием воли удержалась от того, чтобы закатить глаза. Они тут величайшую катастрофу флота обсуждают, а этот с Ирландией…
— Теракт? — тем не менее, премьер-министр была готова выслушать донесение. В конце концов это же можно будет развернуть в свою пользу политически…наверное.
— Не совсем…в Дерри была демонстрация. Требования референдума, возобновления расследования по «Белфастской яме»…И всё такое…
— И? Говорите уже, капитан, почему я должна вытаскивать из вас слова клещами?
— Случился инцидент… Толпа пела песни, а потом отправилась к полицейскому участку, там были задержанные вчера подозреваемые… Одно из подразделений…видимо, была какая-то провокация или ещё что-то, деталей пока нет, но…в общем, по толпе открыли огонь.
— Что? — Тэтчер неожиданно даже для себя переспросила капитана.
— Британские солдаты открыли огонь по демонстрации, мэм…Десятки убитых, раненных…Как «Кровавое воскресенье», только хуже…
Казалось, время остановилось. Все взгляды в кабинете были прикованы к Тэтчер.
Она медленно поднялась из-за стола. Ее движение было неестественно медленным, как у человека под водой. Она обвела взглядом присутствующих: генералов, адмиралов, политиков. Ее взгляд задержался на Личе. В ее глазах он не увидел ни упрека, ни гнева. Он увидел лишь бездонное, леденящее душу понимание.
Британия вошла в зону идеального шторма.
* * *
То, что произошедшее на митинге в Дерри было провокацией одного не самого доброго «предпринимателя» из далекой Колумбии, оставалось совершенно неизвестным рядовым бойцам ИРА. И нерядовым, в общем-то, тоже.
Подготовлено всё было по высшему разряду: форма самая настоящая, винтовки, из которых велся огонь — тоже, прямо вот из Королевских арсеналов. Даже исполнителей подобрали похожих на реальных солдат, причем сходство усилив профессиональным гримом.
А чтобы было веселее, завтракала одна из рот, выходящих на патрули, с несколькими добавками от фармацевтов всё из-той же далекой американской страны. Добавки вызывали паранойю, агрессивность и немножечко путали сознание… Спрятанные в желатине, они ещё и не сразу подействовали, так что вышла произошедшая трагедия более чем натурально.
Кадры, запечатлевшие кровавую баню на улицах ирландского города, стремительно разлетались по всеми мировым СМИ — в первую очередь, конечно, американским. Операторам платили очень приличные деньги, так что снято всё было максимально «вкусно»: от окровавленной детской игрушки, валяющейся на мокром асфальте и до перекошенного лица британского солдата, стреляющего в толпу. Фото, видео…высший пилотаж.
Сказать, что мир замер в абсолютном шоке — значило ничего не сказать. Сначала британцы закрывают расследование по массовому захоронению и сжигают трупы, что само по себе очень подозрительно, потом взрывают ядерные бомбы в локальном конфликте на краю земли (громко это отрицая, конечно — но кто, простите, им поверит?), а затем расстреливают мирную демонстрацию в духе каких-нибудь там африканских диктаторов (хотя даже те себе последнее время такого не позволяли).
Нет, конечно же последовало заявление о том, что Британию подставили и всё такое прочее…вот только несколько из попавших на фото и видео стрелявших солдат оказались самыми натуральными англичанами из Королевской армии — уж что-то, а это журналисты быстренько раскопали.
Конечно, их даже арестовали и пообещали судить, но на фоне недавнего — и полугода не прошло — громкого закрытия дела о «Белфастской яме» выглядело это скорее издевательством, чем надеждой хоть на какую-то справедливость.
Не надо было быть пророком, чтобы предсказать реакцию Эдварда Кеннеди, когда он узнал, что Тэтчер попросила у Картера корабли. Слова «fuck», «bitch», «shit», «assholes» и другие идиомы английского языка в различных сочетаниях летали в Овальном кабинете в больших количествах.
И даже понимание, что американцы могут продать англичанам парочку авианосцев за сумму, которую те совершенно не стоят — кораблям оставалось лет пять-восемь до списания, край десятка — никак не помогало.
Проблема была в том, что вся эта грязь со стороны британцев вылезла наружу и активно смаковалась примерно каждым СМИ в мире. И в том, что ИРА, демонстративно прекратившая военные действия вот уже как два года, теперь могла спокойно тыкать во всё происходящее пальцем и заявлять: «А мы говорили».
ФБР честно признавало в отчетах, что сборщики республиканцев в том же Бостоне разве только не купаются в деньгах. И это при том, что в самом ФБР хватало этнических ирландцев и вполне возможно, что масштабы происходящего бурления ещё и преуменьшались.
Правительство Тэтчер не просто шаталось — лично Картер был убеждён, что «железная леди» доживает последние дни в кресле премьер-министра. Ходили слухи, что Её Величество не просто недовольна, а в ярости — что само по себе было не самым частым событием.
Впрочем, ничего ещё не закончилось.
Переброска нескольких тысяч бойцов Временной ИРА на территорию Ольстера заняла довольно большой промежуток времени: почти два месяца, начавшись в самом конце марта и в целом завершившись лишь к двадцатым числам мая.
Каждый — каждый — из бойцов жаждал поквитаться с сассенах, врезав всем, что есть. Но пока ярость боевиков — или уже солдат? — Совету командиров удавалось сдерживать, обещая скорую расправу и месть.