Воздух в кабинете словно сгустился. Пабло почувствовал, как что-то горячее и мощное ударило ему в грудь. Он сделал едва заметный вдох и кивнул, сохраняя маску легкой доброжелательности в то время, как внутри него бушевал водоворот. Мечта его детства…или, точнее, одно из мечтаний всех трёх его жизней казалось теперь совершенно осуществимым мероприятием.
— Я не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность советскому народу и лично товарищу Андропову, — голос Пабло прозвучал ровно, с достоинством. Сложно сказать, чего только стоило Эскобару, чтобы не «дать петуха». — Это величайшая честь, господин посол, и я рассматриваю это не как личный триумф, а как триумф всей Колумбии, всех простых людей, которые верят в прогресс и мирное будущее.
«Первым в Латинской Америке мне уже не стать, — мысли мелькали быстрее, чем проносятся плакаты мимо гонщика „Формулы-1“, — им уже стал кубинец, Арнальдо Мендес. Но первым колумбийцем…Да и единственным на долгие годы — буду».
В голове уже крутились телевизионные кадры, с собственным лицом в шлеме на фоне звёзд. Какой-нибудь урок проведёт, прямо из космоса… То, что надо, чтобы в 1986-ом году ни у кого из конкурентов не было даже призрачного шанса на выборах президента.
Он уже имеет огромную фракцию — де-факто — в обеих палатах колумбийского Конгресса. К 86-ому контроль будет если и не полным, но достаточным, чтобы говорить о конституционном большинстве. И после выигранных выборов…О, да — вот тогда он и развернётся по полной программе.
Хотелось хохотать, потому что мечты выполнялись одна за другой. Униженная Великобритания, полет в космос, становление президентом…
«Это только начало, — улыбался собственным мыслям Эскобар, поднимая рюмку вместе с советским послом. — Впереди ещё долгая дорога…Но выглядит так, что я уселся на скоростной поезд…»
Невольно накатила грусть. Вспомнился Мигель, вспомнилась Мария…Вспомнился он сам, из прошлой жизни. Что ему мешало ещё тогда все это сделать…
Правда, потребуется решить вопрос, связанный с управлением его бизнесом…и «бизнесом».
— Мы обеспечим вам необходимые каналы для оперативной связи с вашим офисом, разумеется, в рамках безопасности, — словно прочитав его мысли, сказал Романов. — Советский Союз заинтересован в стабильности ваших деловых начинаний. Они, в том числе, основа нашего экономического партнёрства.
Создать дополнительный канал обхода ограничений КОКОМ показалось отличной идеей советскому руководству. Те же японские станки для винтов подлодок вполне могли бы поставляться в СССР «взаимозачетно» — официально в Союз пошли бы двухосные, а в Колумбию — девятиосные… а в реальности наоборот. И кто будет проверять?
Это лишь один из примеров возможного сотрудничества…которое казалось почти очевидным.
Пабло, прекрасно понимая, на что именно намекает Романов, медленно кивнул. В принципе, надо будет лишь создать пару лишних прокладок, чтобы не перебежать в список «врагов Америки» раньше, чем это будет допустимо. И даёт ему дополнительный рычаг в сотрудничестве с Советами, у которых можно многое что попросить… Что-то очень серьёзное — вроде АЭС — сильно сомнительно, но вот что-нибудь поменьше, типа документации на «Ниву», например, и помощи в налаживании производства — почему бы и нет…
Правда, все эти практические соображения тонули в нарастающем, всепоглощающем чувстве триумфа. Он поднял стопку, встретился взглядом с Романовым и широко улыбнулся.
Он представил на мгновение взлет ракеты. Оглушительный рев, перегрузка, вжимающая в кресло… а затем — тишина невесомости и бездонная чернота за иллюминатором. Это будет момент абсолютной чистоты. Момент, когда Пабло-наркобарон, Пабло-политик, Пабло-мститель останутся далеко внизу, на грешной Земле. В космосе он будет просто человеком. Или — новым божеством, взирающим на свою планету с высоты. Эта мысль опьяняла сильнее любого коньяка. Его эго, и без того колоссальное, раздувалось, заполняя собой воображаемый космический вакуум. Он станет мифом еще при жизни. Его имя будут знать в каждой хижине в Андах и в каждом кабинете Белого дома. Страх и обожание — вот две силы, на которых он выстроил свою власть. Теперь к ним добавится третий, неоспоримый элемент — благоговение.
Они поговорили еще около получаса — о формальностях, о предстоящих визитах советских специалистов, о расширении культурного обмена. Пабло слушал, улыбался, задавал вопросы, а сам думал о том, как объявит об этом Лине. Ее глаза загорятся. Она поймет масштаб.
Прощаясь с Романовым у тяжелой двери кабинета, Эскобар почувствовал, как земля под его ногами стала будто менее твердой — не от выпитого коньяка, а от предвкушения.
На улице, садясь в бронированный «el segundo Rinoceronte» — вторую модель своего «Носорога», он в последний раз взглянул на здание посольства с красным флагом. Ключ к величайшему триумфу лежал там. И этот ключ он теперь держал в руках.
Глава 28
В «Игле» у Эскобара имелись не только личные апартаменты, но и, вполне логично, именно сюда переехала штаб-квартира его холдинга — и вместе с ней один из основных рабочих кабинетов.
Ровно как и у пентхауса, здесь активно использовался футуризм: любой посетитель должен был видеть, что здешние работники — и, понятное дело, владелец — устремлены в будущее, сердцем, разумом, душой.
Роберто Эскобар, финансовый директор и совладелец всех этих богатств, понятным образом ровно также заполучил себе кабинет — но, в отличие от младшего брата, отделал его, скорее, в неоклассическом стиле. Белый мрамор с красными прожилками на полу, венецианская штукатурка и соответствующие картины на стенах, массивные шкафы для бумаг, здоровенный сейф и соответствующий стол… Диван для раздумий и отдыха, отдельный стол из красного дерева, за которым можно обсудить дела…
Именно за последним и сидели сейчас братья в компании довольно заметного количества папок для бумаг. Отчёты, отчёты и еще раз отчёты — легальный бизнес семейства Гавириа рос стремительно, подпитываемый потоками черного нала.
Даже простое перечисление компаний выглядело солидно: совместное предприятие с Крайслер, сельскохозяйственный холдинг, судоверфи, огромная логистическая компания, два ритейлера — один из которых стремительно расширялся в Штатах, Канаде и Мексике — банк и страховая компания, аптечная сеть, медиагигант на два десятка газет и журналов, радиостанции и телеканалы, изумрудный прииск и ювелирный завод, оружейное производство и фармацевтическая компания. Ну и, конечно же, туристический бизнес и строительная — или, правильнее, девелоперская — компания.
И почти всё это демонстрировало прибыльность выше среднего.
— Знаешь, Пабло, пару лет назад я думал, что схожу с ума, — Роберто, усмехнувшись, налил себе газированной воды в высокий хрустальный бокал и залпом выпил.
— А сейчас? — Эскобар развалился в кресле. Торчащая из уголка рта палочка от Чупа-Чупс выглядела на нем совершенно…неожиданно.
— А сейчас я думаю, что давно уже сошел, — Роберто хохотнул. — На почве баблолюбия и огромных нагрузок. Я, наивный, помню, думал — вот стану богатым, не буду работать…а в результате работать надо в два раза больше…
— Ещё скажи, что тебе это не нравится, — заломил бровь Пабло.
— Ну, тут да — понимать, что твои подписи на бумагах или даже устные распоряжения гоняют туда-сюда десятки миллионов долларов, а то и сотни, стоит многого… В общем, это как наркотик, но только от него не туманится голова. Наоборот — проясняется. Хотя иногда цифры начинают мерещиться даже под закрытыми веками. Но давай к сути.
Старший Эскобар открыл толстую кожаную папку с золотым тиснением — сводный квартальный отчёт. Листы испещряли столбики цифр, графики, диаграммы…
— В целом, картина даже пугает своим оптимизмом. Если бы не постоянное осознание, откуда стартовый капитал, я бы подумал, что мы гении легального бизнеса.
Например, возьмём логистику. Наша компания, Logistica Global, теперь контролирует почти сорок процентов всех контейнерных перевозок из Картахены и Буэнавентуры, а её дочка, отвечающая за экспресс-доставку, выбила с рынка почти всех, достигнув уже почти восьмидесятипроцентной доли. Прибыль за квартал перевалила за двенадцать миллионов долларов. И это после всех откатов чиновникам и «налогов» местным «профсоюзам»…и всех инвестиций.