Пабло, кивая в такт неспешной речи брата, неопределенно махнул рукой, призывая продолжать.
— А сельское хозяйство… — Роберто вытащил из папки лист с приклеенным зеленым стикером. — Кофейные плантации дали рекордный урожай, плюс какао, плюс бананы и наша простенькая схема с закупкой за наличку урожаев у независимых фермеров, с выдачей этого урожая за свой… В общем, ещё почти двадцать миллионов чистыми.
Пабло внимательно слушал, посасывая леденец. Его взгляд был расфокусированным — он не столько вникал в цифры, сколько смаковал сам факт, факт легализации. Каждый доллар, отмытый через эти предприятия — или честно через них добытый — становился не просто прибылью, а ложился кирпичом в фундамент его — их — будущего.
— … Медиа, — тем временем продолжал Роберто, — наконец-то вышли в плюс. Реклама растёт как на дрожжах, за «Фабрику звезд» и «Голос» твоей Варгас уже пришли в части лицензирования формата — причем даже американцы. Пока что медиа приносят скромную десятку, но уже очевидно, что это лишь начало. Да и неденежный фактор влияния непонятно, как измерять…
— А его и не надо измерять, его надо использовать. Смысл считать, сколько мы выигрываем от своего контроля выборов… Продолжай.
— Судоверфи наконец вышли в ноль, там собираются вводить третью смену…Посмотрим по следующему году, там CAPEX зашкаливал раньше, операционно уже явно прибыльное предприятие. Но это так, между делом… А вот девелопмент, — Роберто присвистнул. — Это просто золотое дно. Причем как здесь, так и в Штатах и Японии. Токио — это сумасшедший пузырь, и мы вовремя в него влезли. Американские проекты с Трампом… пока идут тяжело. Он сложный партнёр, вечно хочет пересмотреть условия. Но даже там есть рост. И это не говоря о наших проектах в Майами, Лос-Анджелесе и на Гавайях.
Калифорния, честно говоря, вообще радует — там премиальный сектор просто вагонами деньги нам отгружает.
— Теперь о двух наших пока что проблемах, — сказал Роберто, и его тон стал чуть менее радужным. Он открыл другую папку, с красной меткой. — «ADC» и «FDM» — наши оружейное и фармацевтическое дитятки. Обе конторы жрут деньги как не в себя. Особенно фармацевтика. И если по оружию у нас пошел хоть какой-то поток от первых продаж, то по твоим лекарственным инициативам полный…ну, скажем, провал. Очередной год явно будет закрыт в дикий минус.
— Оситто, не преувеличивай, — Пабло мотнул головой. — Там уже три лекарства вышли на испытания. Начальные фазы, понятно — и это надолго. Но как только они получат одобрение… Это золотая река. Один «Липитор» принесет десятки абсолютно чистых миллиардов, так что какая разница, что у нас там сегодня утечет? Сколько там — пять, десять миллионов?
— Четырнадцать, — Роберто снял очки и начал их протирать. — За квартал.
— Ну, много, да — Эскобар пожал плечами. — Инвестиции штука такая, ненадежная…Ну и я, к тому же, уже договорился насчет лицензий, скоро там пойдет поток не хуже, чем у оружейников.
Это будет не курица, несущая золотые яйца, а что-то вроде блюющего золотом дракона. И блевать он будет десятилетиями — хватит и на наших детей, и на наших внуков. Вечная рента. Но нужно терпение. И очень, очень много денег. Думаю, ждать еще лет пять, если не семь.
Пабло откинулся в кресле, заложив руки за голову и рассматривая украшенный лепниной потолок. Пять лет. В его планах это была вечность, но, в то же время — мгновение. Выйти к 90-ым на продажи в миллиарды и миллиарды долларов в год и можно будет окончательно забросить кокаиновый бизнес…
— В общем, hermano, даём им денег и ждём результата, — тихо, но твердо сказал Пабло. — Даём столько, сколько нужно, не экономим, потому как это наш билет в абсолютно легальный, безупречный мир.
Роберто медленно кивнул, делая пометку в блокноте. Он был прагматиком, но грандиозность замысла брата захватывала дух.
— Хорошо. Я выделю средства. Но им понадобится ещё и политическое прикрытие. Лобби в FDA, в министерствах здравоохранения…
— И это будет, — перебил его Пабло. — У нас уже есть связи. Будут ещё. А если кто-то будет сильно против…
Пабло ничего не произнёс, но этого и не требовалось. Серебро или свинец — это работало у прошлого Эскобара, работает и у нынешнего. Единственное, что он поменял серебро на золото. Золото, как ему уже подсказывала практика, ценится гораздо выше… А деньги…чего их экономить? Чтобы в джунглях сгнили?
Брат снова углубился в отчёты, заговорив о банковских операциях, о потоке капиталов между офшорами, о тонкой настройке системы, где колумбийские песо, американские доллары, японские иены, английские фунты, немецкие марки, швейцарские франки и другие валюты танцевали сложный, никому не видимый балет.
Пабло же перестал сосредоточенно слушать. Он встал и, потянувшись, подошёл к окну. Внизу, у подножия «Иглы», кипела жизнь его города. Его будущей империи.
Он мысленно прикидывал. Текущими темпами к 86-му году, к выборам, его легальный холдинг будет показывать просто колоссальную прибыль и станет одной из основ предвыборной программы: «Я создал рабочие места, я поднял промышленность, я дал стране лекарства и технологии. Я могу сделать то же самое для всей Колумбии».
Пабло думал о своих школах. Первый выпуск уже был, второй уже на подходе. Эти мальчики и девочки, фанатично преданные ему, пойдут не только — и не столько — в силовые структуры. Лучших, самых умных, он направит в университеты, а затем — в управление этими самыми компаниями. Он создаст не просто бизнес-империю. Он создаст государство в государстве. Со своей идеологией, кадрами и экономикой. И достаточно разветвленную, чтобы американская «Дельта» не могла его выкрасть одним не слишком прекрасным утром.
В дверь кабинета тихо постучали. Вошла секретарша с серебряным подносом, на котором дымились две чашки черного колумбийского кофе.
— Сеньоры, — она почтительно поклонилась.
Роберто взял свою чашку, сделал глоток и поморщился.
— Эльза, слишком сладко. Я же просил почти без сахара.
Девушка потупила глаза и начала извиняться.
Пабло же, поднеся кофе к носу, вдохнул аромат. Горький, бодрящий, настоящий. Как и его путь. Он повернулся к брату, и в его глазах горел тот самый огонь, который заставлял людей следовать за ним в ад.
— Знаешь, Роберто, в одной из книг, которые я читал, была фраза. «Деньги — это кровь войны». Но война бывает разной. Сейчас наша война — за будущее. И наше оружие, — он обвел рукой стол, заваленный отчетами, — вот оно. Цифры. Патенты. Акции. Бетон и сталь. Это скучнее, чем пулеметы, но эффективнее.
— А кокаин? — тихо спросил Роберто, проследив за вышедшей из кабинета девушкой. Судя по активному вилянию последней бёдрами, сегодня её за оплошность накажут. Возможно даже, несколько раз.
— Кокаин? — Пабло улыбнулся, и в его улыбке было что-то от древнего алхимика. — Это философский камень, Роберто. Превращающий свинец запретов и страха… в чистое золото легальности. Он нужен, чтобы запустить реакцию. Но конечный продукт… конечный продукт должен сиять так ярко, чтобы никто и не вспомнил, из какой грязи вырос этот бриллиант. И рано или поздно мы от него откажемся.
Он допил кофе до дна и поставил фарфоровую чашку на поднос.
«Белоснежная чашка на чернейшем фоне… Как символично», — мелькнула у младшего Эскобара мысль.
— Увеличивай отчисления на благотворительность через наш фонд. Ещё на пятнадцать процентов. Школы, больницы, дороги в самых забытых департаментах. Я хочу, чтобы к концу года не было ни одного муниципалитета, где бы мы не построили хоть что-то. Пусть на каждой детской площадке, в каждом родильном доме будет маленькая бронзовая табличка с моим именем.
Роберто всё записывал. Он понимал. Это был не жест щедрости. Это была прививка легитимности. Колоссальная, многомиллионная инвестиция в народную любовь. И, как всякая хорошая инвестиция, она должна была принести дивиденды. В 1986 году.
* * *
ИСТОРИЧЕСКИЙ РАЗЛОМ: СЕВЕРНАЯ ИРЛАНДИЯ ВЫБИРАЕТ НЕЗАВИСИМОСТЬ