Автор: Джонотан Рид, Специальный корреспондент The New York Times , Лондон, 12 сентября 1983 года
После столетий разделения и кровавого конфликта, графства Северной Ирландии решили, наконец, свою судьбу. Референдум, которого никто не мог представить еще два года назад, состоялся. И его результат навсегда изменит карту Британских островов и, пожалуй, политику Европы.
ДУБЛИН/БЕЛФАСТ
Прошедший в воскресенье исторический референдум о статусе Северной Ирландии завершился сенсационным результатом. 52.7% проголосовавших высказались за независимость от Соединенного Королевства с последующим объединением с Республикой Ирландия. Явка составила рекордные 94%, что говорит о том, насколько болезненно и лично для каждой семьи здесь воспринимался этот выбор.
Еще недавно, до событий мая-июня 1982 года этот результат был немыслим. «Майское восстание», «Вторая война за независимость» или «Пробуждение», как его называют сторонники, остается самым успешным единовременным действием повстанцев в истории современной Европы — и, наверное, мира. Молниеносный разгром британских сил безопасности, захват ключевых объектов и тысяч пленных — эта операция Временной ИРА будет изучаться в военных академиях планеты ещё долгие десятилетия.
Она не просто нанесла Британии унизительное военное поражение на её собственной территории, она создала новый политический факт: Британская администрация рухнула, оставив вакуум власти, стремительно заполненный республиканцами. А прошедшие с тех пор шестнадцать месяцев относительного затишья под полным суверенитетом Белфаста, а не Лондона, убедили многих в том, что жизнь «после Короны» возможна.
Двойная победа О’Брайена и тревога на Юге
Параллельно с референдумом прошли выборы в Учредительное собрание. Лидер Временной ИРА, харизматичный Шейн О’Брайен, официально сложивший оружие, одержал в них убедительную победу, вместе с «Шинн Фейн» получив ясный мандат на ведение переговоров с Дублином о процедурах и условиях объединения.
«Сегодня народ сказал свое слово, — заявил О’Брайен под оглушительные овации сторонников у здания ратуши Белфаста. — Слово „прощай“. Прощай вековая несправедливость, прощай оккупация, прощай разделение семей. Народ Ирландии открывает новую страницу — страницу, на которой он сам будет писать собственную историю».
В самой Республике Ирландия реакция на результаты двойственная. Официальный Дублин, десятилетия риторически поддерживавший идею объединения, оказался в сложной позиции. Присоединение Севера грозит серьезными экономическими затратами, неизбежным притоком вооруженных и политически ангажированных ветеранов ИРА в политическое поле, а также риском дестабилизации из-за протестантского меньшинства. Однако публично отвергнуть волю северян теперь — значит навсегда похоронить идею национального единства и вызвать гнев собственного электората. Так или иначе, по своей воле или под давлением общественности, но премьер-министр республики Ирландия Гаррет Фицджеральд был вынужден четко заявить о готовности к «поэтапному и ответственному процессу реинтеграции».
Сюрприз: голоса Оранжевых
Стоит отметить, что главным потрясением для аналитиков и наблюдателей стало то, что значительная часть протестантской общины, традиционно лояльной Короне, также проголосовала за независимость. Опросы на выходе с участков показывают, что до четверти протестантов поддержали разрыв с Лондоном. Причины много, но среди основных — глубочайшее разочарование в британском правительстве, которое «бросило их на произвол судьбы» в 1982-м, и, что еще важнее, чудовищный провал британской разведки МИ-6 осенью прошлого года.
За несколько недель до референдума были арестованы агенты, пытавшиеся под видом радикальных католиков-республиканцев совершить серию терактов в протестантских кварталах с целью спровоцировать панику и заставить лоялистов сплотиться вокруг Лондона. Расследование, проведенное местными властями при участии международных наблюдателей, выявило массу косвенных свидетельств участия в этом британских спецслужб — хотя английское правительство, конечно же, своё причастие отрицает.
Этот скандал, названный «Ольстергейтом», стал последней каплей. Для многих протестантов мысль о том, что их «материнская» страна готова убивать собственных граждан, чтобы удержать регион, оказалась невыносимой.
«Если они готовы нас убивать, чтобы мы остались, то зачем нам такое единство?» — цитирует одна из местных газет 65-летнего жителя Восточного Белфаста, потомственного юниониста.
Еще один фактором успеха референдума оказалась экономика.
Парадоксально, но год «неурегулированной независимости» Северная Ирландия пережила экономически лучше, чем сама Великобритания. Отсутствие зависимости от пошатнувшегося после Фолклендской катастрофы фунта стерлингов, налаживание прямых торговых связей с Ирландией, Европой, Южной Америкой и даже США (под давлением ирландской диаспоры), а также жесткий контроль над улицами со стороны ИРА, резко снизивший уровень преступности — всё это привело к неожиданной стабильности, и это в то время как Британия переживает глубокий кризис идентичности и политическую чехарду — шатается вот уже второе правительство после отставки Маргарет Тэтчер.
Дорога истории
Мир меняется на наших глазах. Распад британской имперской модели, начавшийся на окраинах, достиг её сердца. Одна из самых застарелых и кровавых конфликтных точек Европы, казалось, навеки вмороженная в политический ландшафт, внезапно перестала существовать в прежнем виде. Станет ли объединенная Ирландия примером успеха или очагом новой, теперь уже внутренней напряженности? Смогут ли протестанты найти себе место в новом государстве? Как отреагирует на новую политическую реальность окончательно униженная Британия?
Пока на эти вопросы нет ответов. Но сегодня ясно одно: в очередной раз история совершила резкий, неожиданный поворот. И как минимум одна потенциально горячая точка на планете, десятилетиями вспыхивающая насилием, потухла. Цена, которую за это заплатили, была очень высока. Но, как говорят сегодня на улицах Белфаста, «лучше заплатить однажды, чем платить вечно».
Глава 29
Дождь за окном барабанил по крыше дешёвого мотеля на окраине Чикаго, сливая огни ночного города в размытое кислотное пятно неоновых огней. Стивен Гордовски не спал вторые сутки. Перед ним на столе, заваленном пустыми бумажными стаканчиками из-под кофе и смятыми пачками «Мальборо», лежал не просто отчёт. Лежало его профессиональное самоубийство. И, как он всё больше убеждался, возможно, единственный шанс предотвратить нечто неизмеримо более страшное.
Он снова набрал номер. Звонок в дом Марка Делани, его старого друга, коллеги…и, что самое важное, человека, с которым они вместе проваливали операцию в Сальвадоре, вытаскивая друг друга под огнём.
— Марк, это Стив. Извини, что поздно.
— Стив? — в трубке послышался сдавленный, сонный голос. Марк всегда был любителем лечь пораньше. — Что случилось?
— Я в городе. Нам нужно поговорить… нужно встретиться. Завтра. Не в офисе. Где-нибудь… нейтрально. Я даже билеты купил на матч с Денвером…
Пауза. Гордовски услышал, как жена Марка что-то пробормотала на фоне, и шорох одеяла.
— Стив, ты в порядке?
— Марк, это важно. Я не параноик. Я… я наткнулся на что-то огромное. И мне нужен твой взгляд. Твои связи в аналитике. Нужно проверить несколько транзакций…
Последовала ещё более долгая пауза. Когда друг заговорил, в его голосе сна уже не осталось — была лишь граничащая с холодностью настороженность.
— Стив, слушай. Мы друзья, поэтому я скажу это прямо. Оставь то, чем занимаешься, чего бы ты ни думал, что нашёл. Босс прямо мне об этом сказал. Твоего «колумбийского бизнесмена» уже проверили вдоль и поперёк: у него безупречное досье. Он строит больницы и чертовы дома для бедных, делает бизнес у нас, в Японии, Европе и вообще по миру. Он один из тех, кто инвестирует в картеровский план «свободных экономических зон».