— Плевать на окружающих. Я делаю это для своего удовольствия, Фатя… Ты здесь для моего удовольствия… Всё со мной, — хрипло выдыхает прямо в губы, — только со мной… ты вся только для меня… Я тебя испортил… И буду портить дальше… Ты теперь моя, и потому научишься давать мне столько удовольствия, сколько я пожелаю, удовлетворять все мои желания, даже самые темные…
От его слов морозит. Меня в буквальном смысле трясет. Что сейчас будет? Неужели он способен на насилие? Неужели все его обещания не спешить разобьются о его похоть?
— Хочешь превратить меня в шлюху? Это месть отцу? Или даже мне месть? Почему, Марат? Почему?!
Он сдирает с мощных плечей пиджак, резко срывает с шеи галстук и ослабляет пару верхних пуговиц белоснежной рубашки, контрастирующей со смуглой шеей. Подходит к бару, наливает себе коньяка в бокал с толстыми стенками, вальяжно заваливается в кресло, закинув нога на ногу…
— Раздевайся… — раздается его хриплый голос.
Глава 13
— Что… — я мямлю нечленораздельно. Внутри всю трясет. Ладони резко потеют…
— Фатя, я сказал тебе раздеться, что непонятного? — повторяет он снова, — ты была строптивой на торжестве. И этот твой финт с танцем… Что ты хотела показать людям? Кому нужны были твои эмоции? Ты ведь явно это сделала назло мне… Хорошо, я понял. Мне не понравилось. А теперь ты узнаешь, что бывает с непослушными женами, когда они дерзят прилюдно своим мужчинам…
— Марат, нет, — говорю я максимально твердо, хоть внутри вся как кисель, — я не собиралась ничего никому показывать. У меня просто совершенно не было никакого настроения выплясывать…
— Настроение… — снова жесткая усмешка, — принцесса, которая уверена, что все крутится вокруг ее прихотей и настроения… Ладно… Долго тянешь. Платье долой… Или мне помочь?!
Он вскидывает бровь, обрамляющую жесткий взгляд. Меня знобит…
Тянусь дрожащими руками к корсету, расстегиваю пуговка за пуговкой. Внутри все кипит…
Когда пуговиц не остается, просто отпускаю края платья и оно падает на пол.
Губы Марата кривятся. Потому что на мне, конечно же, нет того самого порочного белья, которое он приказал мне напялить… Я надела самое скромное и закрытое, что только нашла- белое боди с шортиками, закрывающее меня полностью.
— До гола, — следует следующая жесткая команда- и я уже не могу сделать дрожь…
Я не чувствую свои руки. Не чувствую дыхания. Не дышу, не соображаю.
Тошно. Страшно. Стыдно…
Как же это стыдно-раздеться перед мужчиной… Уверенные в себе раскрепощенные женщины бывают только в книгах и фильмах, да и то, наверняка снятых мужчинами…
Я отключаю мозг, когда поддеваю бретельки лифа и трусов, стягивая их с себя. Прикрываюсь, как могу.
— Руки убери, — новая команда хриплым голосом.
Это насилие. Это определенно насилие…
Кто бы мне сказал, что в моей жизни произойдет такое…
Чувствую себя рабыней на торгах под тяжелым оценивающим взглядом мужчины.
Не решаюсь на него посмотреть…
Марат встает, подходит.
Обходит меня по кругу. Не прикасается. Смотрит.
Словно бы я породистая лошадь и меня следует оценить.
Его рука ложится на мою спину и я вздрагиваю.
Обманчиво нежно, почти невесомо ведет вниз.
Останавливается на уровне ягодиц…
Я жмурюсь…
Господи…
— Вперед, Фатя, — слышу его сиплый приказ мне на ухо.
Недоуменно веду плечом.
— Вперед в ванную. Живо…
— Зз… зачем? — не понимаю его…
— Ты ведь сказала, что грязная… Тебя нужно помыть…
Глубоко вздыхаю, но спешу выполнить его приказ, не задумываясь, только чтобы скрыться от него.
Каков же мой шок, когда он идет следом за мной.
— Ты сказал, чтобы я помылась? — оглядываюсь на него испуганно, хватая полотенце с банкетки и, наконец, прикрывая наготу в то время, как он заходит внутрь и захлопывает за собой дверь.
— Нет, Фатя. Я сказал не так… Я сказал, что тебя нужно помыть… А мыть тебя буду я, раз уж это я тебя так сильно испачкал…
Я ошарашенно смотрю на него с застывшим «нет» на губах.
Он же невозмутимо расстегивает манжеты белой рубашки и закатывает их. А потом подходит и настраивает воду душа на оптимальную температуру, после чего похлопывает по бортику ванной, словно бы я щенок и он приказывает мне запрыгнуть внутрь.
Глава 14
Первые теплые струи на коже кажутся ледяными. Я вздрагиваю и всхлипываю, сильно-сильно жмурясь.
Чувствую его запах.
Кружится голова.
Марат берет губку и сильно ее вспенивает шампунем.
Касается кожи на плече.
Первый порыв-оттолкнуть его, но меня охватывает такое животное оцепенение, что я и пошевелиться не могу.
Чувствую шершавую поверхность на своей коже вдоль позвоночника. Чувствую, как пена стекает на мои ягодицы.
Марат разворачивает меня на себя. Смотрит горячо, прожигающе. Я не в силах поднять на него глаза-вижу это интуитивно, потому что чувствую кожей.
Пены на теле так много, что он откидывает губку и… начинает растирать ее руками. Ведет сначала по плечам и по рукам, потом… касается моей ключицы и… накрывает груди.
Снова всхлипываю. Его движения плавные. Не спешит, изучает. Я ведь теперь его собственность. Он мой властелин. По всем законам…
Отрывается от грудей словно нехотя. Нежные растирающие прикосновения по животу и…
— Не дергайся, — хрипло шепчет, когда я взбрыкиваю от его скользкого касания в самом интимном месте.
Он делает это медленно и нежно, а сам плавит меня своими глазами. Они скользят от лица к промежности. Снова и снова. Словно бы считывая каждую мою эмоцию, каждую деталь, каждый оттенок…
Умело поддевает клитор, от чего по телу помимо унижения и протеста от беспомощности прокатываются другие эмоции.
От них мне стыдно… Стыдно вот так реагировать на мужчину, который тебя ни во что не ставит…
— Щелковая, — шепчет он еще более сипло… — идеальная…
— Хватит… — рвано выдыхаю, жмурясь еще сильнее. Еще сильнее закрывая себя внутренне от него.
Марат громко, порывисто дышит.
Резко хватает душ с подставки, настраивает воду и смывает с меня пену.
В следующее мгновение вместо полотенца в меня вжимается его тело… Потому что он за секунду хватает меня, вытаскивает из ванной и прижимает к себе…
— Я люблю тебя, Фатя… — хрипит, впечатывая губы в лоб.
Его тело как камень. Везде… Мне стыдно. Как же мне стыдно…
Его слова царапают. Обидно. Дико обидно сейчас…
— Там, на свадьбе, когда мы должны были танцевать, я слышала, что говорили о твоей женщине… Кто она тебе, Марат? Где она?! Ты любишь и её?! — то, что так