Я нахмурился.
— Нет. Потому что я собираюсь тебя защитить.
Она отступила назад, закатила глаза.
— А кто сказал, что нельзя сделать и то, и другое?
Глава 7
Мила
Я снова проснулась в кровати Джуда. Возвышаясь на целом троне из подушек, как принцесса, укрытая моим любимым пледом.
Чёрт бы его побрал.
Чёрт бы побрал его силу лесоруба и бережные руки. Обвиняла я, конечно, обезболивающее, именно оно отправило меня в такую глубокую кому, что я даже не проснулась, когда он меня перетаскивал.
Но в чём тогда смысл быть перетасканной, если я этого даже не помню?
Прошло очень много времени с тех пор, как меня в последний раз так основательно таскали. И вот этот мужчина — тот самый, кто это сделал.
Я покачала головой. Не время предаваться эротическим воспоминаниям. Я скинула ноги с матраса и пошла в ванную чистить зубы. А потом нужно было как следует подумать, как продолжить миссию, несмотря на все эти чертовски неудобные обстоятельства.
Да, было бы приятно остаться в этом милом домике, играть в Scrabble, обниматься с самой ласковой собакой в мире и любоваться плечами Джуда... Но у меня не было времени. Особенно если Рэйзор и его банда всё ещё меня ищут.
Переодеться в состоянии руки в повязке — почти невозможно. Но чёрта с два я попрошу Джуда о помощи снова. Одна только мысль о взгляде, полном жалости, с которым он прикоснётся ко мне, вызывала желание сбежать в лес и завыть.
В прошлый раз, когда я была у него, он смотрел на меня с чистым, необузданным желанием. Когда мы срывали одежду друг с друга, он отступил на шаг, глаза за толстыми дужками очков расширились, кулаки сжались, пока он жадно разглядывал меня, раскинувшуюся голой в его постели. Тогда я чувствовала себя настоящей богиней. А потом он довёл до экстаза каждый сантиметр моего тела.
А теперь? Я — исхудавшая беглянка-инвалид, которую он каждую ночь должен переносить в кровать. И это осознание причиняло куда больше боли, чем любые физические раны.
Сполоснув рот, я окинула себя взглядом в зеркале. Синяки на лице начали желтеть, расцветая отвратительной мраморной палитрой.
Как я до такого докатилась?
Я умылась правой рукой, пытаясь придумать, как всё исправить. Я была так осторожна. У меня были системы, правила, процедуры. Я подошла вплотную к финишу. И всё запорола. Вся та работа, все жертвы — насмарку. Я почти дотянулась до справедливости для Хьюго. И всё испортила.
Я зажмурилась, сдерживая слёзы. Я не позволю себе больше слабостей. Джуд этого не увидит. Как бы ни болело — я не из тех, кто сдается.
Я кое-как натянула майку и спортивные штаны, когда раздался лёгкий стук в дверь ванной.
— Тебе помочь?
Я тяжело вздохнула. Да не нужна мне, чёрт возьми, помощь. Но одного взгляда на слинг, валявшийся на полу, хватило, чтобы понять: сама я его не надену.
Я открыла дверь. Передо мной стоял помятый, но чертовски привлекательный лесоруб, в котором читались и тревога, и забота.
Рипли тоже сунула в щель свою морду.
Я кивнула в сторону слинга, не произнося ни слова.
Он молча вошёл, поднял его и, не глядя мне в глаза, начал осторожно надевать. Засунул мою руку внутрь, поправил лямку на плече. Потом взял с раковины мою щётку для волос и аккуратно обошёл меня, чтобы не задеть.
Пока он бережно расчёсывал мои волосы, наши взгляды встретились в зеркале. Он возвышался надо мной, как стена, его массивное тело будто укрывало от всего мира.
Я отвела глаза, смущённая до глубины души — это чувство, кажется, становилось всё сильнее с каждым днём. Бледная, худая, в синяках. И выглядела я паршиво, и чувствовала себя ещё хуже. И всё же, стоило ему оказаться рядом, моё сердце начинало колотиться.
Господи, отдала бы всё, чтобы обстоятельства были другими. Чтобы я снова могла стоять твёрдо на ногах, быть собой и предложить себя ему, такую настоящую.
Он всё ещё молчал, когда нагнулся за резинкой для волос, лежавшей на столешнице, и его рука скользнула по моей талии.
По коже прошла дрожь, но он никак не отреагировал. Спокойно и уверенно собрал мои волосы в низкий хвост — так же, как в тот раз.
— Мне скоро на работу, — пробормотал он, избегая моего взгляда. — Но я кое-что тебе принёс.
Он вышел, оставив меня стоять, пылающую от эмоций. Я захлопнула дверь, прислонилась к ней лбом и тихонько стукнулась о дерево.
Почему с ним даже такие простые вещи казались особенными?
Это был просто хвостик. Но для моей нервной системы — почти интимность. И пусть я была в этом одна, пусть он ничего не чувствовал — не время было предаваться чувствам. Не сейчас, когда каждая минута была на счету.
Запах кофе выманил меня из ванной.
Он стоял на кухне, пил из кружки, и выглядел как деревенский красавец в тёмно-синей фланелевой рубашке. Рубашка была расстёгнута, под ней — футболка, через которую легко угадывалась форма его груди.
Да уж, я совсем с ума сошла. Может, это всё обезболивающие? Или антибиотики вызывают сексуальные галлюцинации? Надо бы статью об этом написать. Отправить в Time's.
Я уже прокручивала в голове заголовки, когда взгляд зацепился за небольшую коробку на столе.
— Вот, — сказал он и подтолкнул её ближе.
Я посмотрела на белую упаковку и нахмурилась.
— Телефон?
Он кивнул.
— Предоплаченный. Я зарядил его, добавил свой номер. И Паркер. И Виллы — она просила держать её в курсе.
У меня сжалось внутри.
— Ты купил мне одноразовый телефон?
Он снова кивнул, всё так же спокойно потягивая кофе.
— Возможно, это самое милое, что кто-то когда-либо для меня делал, — пробормотала я, открывая коробку и вытряхивая внутреннюю часть на стол. — И ты его ещё и зарядил?
Он кивнул.
— Чтобы ты могла мне позвонить. Зимой я буду чаще уезжать.
У меня кольнуло в груди. Джуд должен быть здесь — такой немногословный, такой заботливый. Но, с другой стороны, чем дольше его не будет, тем проще мне будет обыскать дом и найти свой телефон. И закончить всё это.
Он и так уже в опасности, просто позволив мне остаться. А я не могла подвергать его риску. Так что, наверное, лучше, что его не будет.
Чем скорее я найду нужное — тем скорее смогу уйти. И уберечь его.
Очень хотелось остаться. Провести утро с ним,