— Что будем делать?
Я вспомнила, как меня преследовали Рэйзор и его прихвостни. Вспомнила бедного Хьюго, лежащего в коме в Бостоне, и то, что семью Джуда преследовали долгие годы.
И поняла, что должна сделать.
— Я поеду туда завтра, — сказала я.
Он резко выпрямился.
— Нет.
Я подняла руку.
— Я прошу тебя поехать со мной. Это глупо и опасно, но если мы сейчас сдадимся, они могут полностью уйти от наказания. А я проведу всю жизнь, бегая и спя вполглаза.
— Но...
Я сжала его руки.
— Джуд, я люблю тебя и хочу будущего с тобой.
Его тёмно-синие глаза широко раскрылись.
— Но у нас не будет будущего, если мы это не закончим.
— Вместе? — спросил он, и этот единственный вопрос удивил меня.
Я кивнула.
— Вместе. Но... — я выдохнула. — Мы можем погибнуть.
— Я готов рискнуть. Я поклялся защищать тебя любой ценой и сделаю это.
Нам нужен был план: ещё немного изучить карты и придумать, как снять фото или видео, которые отправят этих ублюдков за решётку.
— Здесь есть оружие?
— В сарае охотничье ружьё. Его, наверное, надо почистить.
— Ты охотишься?
Он покачал головой.
— Здесь водятся медведи. Обычно они держатся подальше, но лучше быть готовым.
— Стрелять умеешь?
Он усмехнулся.
— В медведя? Да, если придётся.
— А в людей?
Он побледнел. Мой милый лесоруб был любовником, а не бойцом.
— Если придётся.
Я поднялась на носки и поцеловала его.
— Хорошо. Убедись, что квадроцикл заправлен и готов. А я поищу карты и составлю план.
— Ты уверена, что нам не стоит позвать подкрепление? Мы вдвоём не сможем разобрать целую сеть торговцев людьми.
Он, конечно, был прав. Мы не сможем их всех перехватить, значит, придётся действовать скрытно и просто наблюдать. Вмешаемся — только если это будет абсолютно необходимо. Судя по его описанию местности, подходов там достаточно, и леса хватит, чтобы нас не заметили.
— Я женщина. А значит, меня постоянно недооценивают. Мы этим и воспользуемся. — Я поднялась. — Пошли работать. Эта преступная сеть сама себя не уничтожит.
Он обнял меня, крепко сжав за зад.
— Я чертовски люблю тебя, Беда.
Глава 39
Джуд
Безумие.
Чистое безумие.
Но она попросила меня помочь.
Она не убегала, не пыталась сделать всё сама. Я любил эту женщину, и она любила меня настолько, чтобы впустить меня в это. Чтобы позволить сделать эту борьбу, её борьбу, и моей тоже.
И, чёрт возьми, от этого у меня сжималось сердце.
Всю ночь мы прокладывали маршрут к нужному месту, искали возможные тропы и дороги туда и обратно.
Если у меня был хоть малейший шанс защитить её — я это сделаю. Или умру, пытаясь.
Потому что Мила — моя.
Глупо было с этим спорить.
Это было неизбежно.
Предрешено.
Мы рухнули в постель глубокой ночью, и я ещё долго наблюдал за ней, пока она металась во сне.
Рано утром я тихо выбрался из домика. Дойдя до конца пирса, включил спутниковый телефон. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто поймёт. Кто осознает, что я делаю.
— Ты в порядке? — хрипло спросил Гас.
— Прости, что так рано.
— Да ничего. Мы с Симон сидим на веранде, обнявшись, пока Хлоя спит.
Я невольно улыбнулся, вспомнив свою маленькую племянницу и то, как сильно изменился мой старший брат за последнее время. Это давало надежду, что и у меня когда-нибудь будет то же самое. За последние недели я узнал о себе больше, чем за последние годы. Мила толкала меня вперёд, заставляла быть смелее, и каждый день с ней я хотел большего.
— Что-то случилось? Я думал, вы сегодня улетаете.
— Планы изменились, — ответил я и быстро ввёл его в курс дела.
— Чёрт. — Он зарычал в трубку. — Паркер хороша в своей работе. У неё связи, ресурсы. Не может быть, чтобы она этого не заметила.
Я думал то же самое. Мы доверяли ей. Да, несколько лет назад её похитил и обстрелял наш долбаный отец, но я не мог представить, чтобы она сознательно подвергла нас опасности. Она помогала нам в деле по развалу этой наркосети, даже если всё тянулось слишком долго.
— Может, они просто не могут сказать вам, — предположил он. — Может, миссия засекречена. Вполне возможно, что они прямо сейчас их берут.
— Надеюсь. Но нам нужно проверить. Нужно знать точно.
В животе неприятно заныло. Это была миссия самоубийц. Как мы с Милой, на двадцатилетнем квадроцикле и с одним ржавым ружьём, сможем противостоять отлаженной сети наркоторговцев?
— Сможешь добыть доказательства так, чтобы вас не засекли? Ты ведь знаешь эти леса лучше всех.
Из уст Гаса это было высокой похвалой. Пара простых слов придала мне уверенности.
— Смогу. Думаю, смогу.
— У тебя есть снаряжение?
Я почистил и смазал старое ружьё, что лежало в сарае, и нашёл единственную коробку патронов. Хоть что-то, но до нормальной защиты было далеко.
Мы зарядили всю электронику, аккуратно упаковали ноутбук, подготовили телефоны для фото и видео. Я также взял фонарики, воду, спички и аварийные одеяла — на случай, если заблудимся или застрянем.
— Отчасти, — признался я. — Она выяснила, откуда они приходят и уходят, как передвигаются и, главное, где находится точка встречи.
— Хотел бы я, чтобы вы подождали.
— Не могу. Что-то крупное происходит прямо сейчас. Если мы не пойдём — упустим шанс. И это теперь и моя борьба. Я люблю Милу. Я не дам ей делать это одной.
Теперь я мог признаться, что люблю её с той самой ночи, когда она вошла в мой дом — избитая, в крови, — и я позаботился о ней. Я уже говорил ей это словами и делом. Но никому больше не признавался. И сейчас это было как освобождение.
— Понимаю, — сказал он.
— Правда? — Я ожидал, что рассудительный Гас начнёт спорить, что слишком рано. Что я её толком не знаю.
— Конечно. Она твоя. Ты бы ради неё и с драконами дрался.
Я покачал головой. Разговор казался нереальным.
— Да. Дрался бы.
— Тогда я понимаю. Считаю, что это безумно опасно, и буду с ума сходить, пока ты не позвонишь и не скажешь, что жив. Но понимаю.
Отец уже много лет никак не участвовал в моей жизни, даже когда я на него работал. Гас всегда был тем, кто заполнял этот пробел. Его слова только укрепили мою решимость. Это моя борьба.
— Она изменила меня, — признался я.
— Лучшие всегда меняют.
— Я был доволен тем, что есть...
— Довольство — это чушь, — резко отрезал он. —