— Он слизывает соль с капота.
— Ты издеваешься? И что нам теперь делать?
Он толкнул машину, и вся она закачалась.
— Иисусе.
— Спокойно, — сказала она, сжала мои плечи, пытаясь успокоить. — Он скоро уйдёт.
— Ты видела мою машину? Она вся в соли. Мы можем здесь до вечера просидеть. — Я потянулся и нажал на клаксон.
Вилла вздрогнула, а вот лось — нет. Ему было плевать. Эта тварь не собиралась уходить.
— Им нужны минералы зимой, — пояснила она с лёгкой улыбкой. — Поэтому они так любят соль.
Она слезла с меня и наклонилась, чтобы выглянуть в заднее стекло, и я тут же запаниковал. Обняв её за талию, я вернул её обратно и зажмурился.
— У него шрам на боку. Похоже, это Клайв, — сообщила она, будто это как-то улучшало ситуацию.
Я крепче прижал её к себе.
— А если я заведу машину?
— Не надо. Если он испугается, может сильно повредить машину. Посмотри на эти рога.
Я не хотел смотреть ни на рога, ни на самого этого чёртова лося. Я хотел, чтобы он исчез. А ещё лучше — сдох.
— Сейчас сезон охоты? — спросил я. — Мне нужно пристрелить этого ублюдка.
— Зачем? — Она отодвинулась и пересела на пассажирское сиденье.
— Потому что он увидел твою грудь. Этот лось пялился на мою жену.
Она рассмеялась.
— Коул, он просто лось. Успокойся.
Я покачал головой, сотрясаемый избытком тестостерона.
— Повесим его голову над камином.
Она натянула обратно свою кофту. Всё становилось только хуже.
— Ты не можешь навредить Клайву. Так дела в этом городе не делаются.
Я сел прямо, взял её за шею и притянул к себе.
— Эти груди принадлежат мне. Их никто не должен видеть.
Она вгляделась в моё лицо, долго и пристально, а потом расхохоталась. Громко, безудержно, до слёз.
И я тоже не выдержал. Всё это было чересчур. Меня прервал сраный лось. Такое могло случиться только в этом сумасшедшем городе.
— Он просто грёбаный монстр, — пробормотал я сквозь смешок.
— Клянусь, он — зло во плоти, — согласилась Вилла, вытирая слёзы и целуя меня снова.
— Но если уж застрять в машине, то только с тобой.
Глава 39
Вилла
Сегодня мы закрыли клинику пораньше — надвигалась сильная буря. Снег начал сыпать ещё к завтраку — лёгкий, пушистый, вполне обычный для этого времени года. Но к обеду поднялся сильный ветер, и видимость почти исчезла.
Здесь, на севере, снег идёт с октября по май. Люди не моргают глазом — это часть жизни. Школьники идут к автобусу по сугробам по пояс, будто так и должно быть. Снег — это опасно, но настоящий враг — ветер. Пару раз в год нас накрывает нор'истер — буря с ураганными порывами ветра и рекордными осадками. Вот такие штормы у нас в штате воспринимают всерьёз. Все мы слышали страшные истории о людях, которых застанет снег врасплох — без генератора, без припасов, без связи.
К счастью, в Лавелле крепкое сообщество. Всё это благодаря Бернис и нескольким другим пожилым женщинам, которые следят за пожилыми соседями и семьями с маленькими детьми. Весь город уже точил лопаты и заливал бензин в генераторы в ожидании.
Не раз бывало, что я сидела рядом с отцом, пристёгнутая в его стареньком пикапе, который он держал специально для расчистки снега. После особенно сильных метелей мы с ним убирали проезды соседям, а иногда даже расчищали склон к начальной школе.
Сердце сжалось от воспоминаний. Родители сейчас в безопасности, в Портленде, но мне их безумно не хватало.
Они всегда ставили превыше всего труд, самоотдачу и помощь другим. Я росла, наблюдая, как папа встаёт из-за стола на День благодарения, чтобы пойти выручить кого-то. Он уходил с матчей, из магазинов — даже оставляя тележку, полную продуктов. Всё сообщество знало: на него можно положиться.
Мама — тоже. В округе было всего несколько психологов, и она всегда была загружена. Постоянно ездила в больницы. Слава богу, когда я пошла в младшую школу, она открыла частную практику. Это сократило количество разъездов, но она всё равно была на связи круглосуточно.
Помощь другим у нас в крови. И я всё чаще понимала, что моё представление о помощи немного отличается от родительского. Но до того, чтобы сделать этот шаг, мне ещё предстояло многое пройти. Племянница доктора Уолтерса как раз заканчивает учёбу на социального работника, и мы с ней недавно обсуждали возможность стажировки в моей клинике. Эмоциональная поддержка пациентам — это огромное подспорье. Я всё ещё ищу «единорога» — врача или фельдшера, который мог бы взять на себя часть нагрузки, но благодаря Коулу у меня не опускаются руки.
Он забрал у меня часть ответственности дома и это было настоящее облегчение.
Сегодня днём он встретил меня в дверях поцелуем.
— Надо бы успеть в магазин, пока не накрыло, — сказала я, не снимая пальто и ботинок. Нам предстояло срочно пройти весь список перед бурей.
— Уже всё купил, — сказал он, уходя в сторону кухни.
— А...
— Бензин для генератора? Есть. Зарядил все устройства, но поставь телефон на зарядку, вон тут провод, и аккумулятор тоже заряжен. Фонарики проверены, батарейки свежие.
Он указал на кухонную стойку, где стояли фонари в ряд.
Сердце дрогнуло.
— Я, наверное, никогда не была настолько возбуждена, — выдохнула я.
Он подмигнул.
— У тебя будет куча времени показать, насколько сильно ты меня хочешь, жена. Нас ждёт несколько дней запертых в доме.
Я подключила телефон, шагнула в его объятия и позволила себе утонуть в его тепле, в его родном запахе. Хотя большую часть жизни у меня и времени не было подумать о браке, теперь я наслаждалась каждым его моментом.
Но внутри всё равно сидело чувство вины. Маленькая заноза, в которую я продолжала тыкать.
Лайла. Наша дружба. Ложь, которую я ей сказала.
Я не хотела предавать Коула, но мне хотелось всё ей рассказать. Начать сначала. Но дело было не только в моей истории.
Он взял меня за лицо, склонился ко мне.
— Что-то случилось. Из-за работы?
Я покачала головой.
— Расскажи. — Он поцеловал меня в лоб, отстранился, нахмурился. — Ты можешь мне сказать всё, помнишь? Полная честность.
Я глубоко вдохнула, сердце забилось чаще.
— Я хочу рассказать Лайле правду. О Вегасе, о том, как всё началось. Мне тяжело врать, она ведь моя лучшая подруга. Она поддерживала нас, радовалась за нас, и я хочу, чтобы она знала, как всё было на самом деле.
Он