Коул остановился, свет не особенно помог разглядеть, что происходит. На обочине стоял большой пикап, рядом припаркован снегоход.
Когда Коул заглушил двигатель, я спрыгнула, сняла шлем и побежала к дороге.
Я замахала руками.
— Простите! Вам нужна помощь? Я врач!
Коул шёл позади меня, его широкие шаги не тормозил даже плотный снег.
— Мы можем помочь?
Когда мы подошли ближе, человек в тёмной одежде вскочил на снегоход. Двигатель взревел — и он рванул вперёд на бешеной скорости.
У меня что-то ёкнуло в животе. Это было… странно.
— Вам помочь? — рявкнул мужчина, когда мы подошли ближе.
Коул достал фонарик и осветил пространство перед нами.
Даже без формы, с надвинутой шапкой, я узнала это лицо.
Это был шеф Соуза.
У меня перехватило горло, я ускорила шаг:
— Шеф, — сказала я. — Вы не пострадали? Мы можем помочь.
Начальник полиции стоял в толстой серой горнолыжной куртке, в шапке. Его челюсть отвисла, глаза бешено метались.
— Что вы тут делаете? — рявкнул он.
Мужчина рядом с ним отступил назад. В темноте я не могла рассмотреть его лицо. Он был ниже, худощавее. В чёрном зимнем костюме, с небольшой сумкой в руке.
Шеф шагнул вперёд, расправив плечи.
— Езжайте домой.
— Мы просто хотели убедиться, что у вас всё в порядке, — спокойно сказал Коул, вставая передо мной, заслоняя. Но от кого? Что, чёрт возьми, здесь происходило?
— Надо было сразу догадаться, что это какой-нибудь Эберт тут бузит, — бросил шеф Соуза.
Второй мужчина хмыкнул.
От этого звука я шагнула вперёд и посветила фонариком на того, кто медленно отступал в темноту.
— Деннис?
Он прищурился, прикрыв глаза рукой, но я узнала его сразу. Деннис Хаксли. Господи, от него мне всегда было не по себе.
— Ты ранен? — спросила я.
Он шагнул вперёд, утопая в снегу.
— Всё нормально. Просто встреча.
— На обочине дороги? В четыре утра? В метель? — уточнил Коул.
Деннис уставился на него и ничего не сказал. В руке он всё так же сжимал ту самую сумку.
— Пока всё не стало хуже, поезжайте домой, — произнёс шеф Соуза.
Хуже? О чём он вообще говорит?
— Да, — добавил Деннис, голос его был странно угрожающим. — Это моя земля. Я владею Mountain Meadows. Могу попросить его арестовать вас за нарушение частной собственности.
Я покачала головой. Может, у меня мозг замёрз? Я знала шефа с самого детства, но сейчас он вёл себя так, будто действительно угрожал нам.
Шеф снял свои толстые перчатки. В свете наших фонариков на его запястье сверкнули массивные часы — я сразу это заметила. Потом он засунул обнажённую руку в куртку.
Чёрт. Он тянется к оружию?
Коул резко втянул меня за себя, крепко сжав мою руку.
— Мы просто хотели убедиться, что никто не пострадал. Мне нужно отвезти жену домой.
— Хорошая идея, — процедил Деннис, пока мы пятясь отступали к снегоходу.
— Слушай, — прошептал Коул, пока помогал мне сесть. — Я медленно проеду мимо. Посвети на машину и снегоход. Мне кажется, мы что-то упускаем. Попробуй запомнить номер.
Я кивнула и надела шлем. Когда мы тронулись, я направила свет на пикап, стараясь разглядеть номер. Машина была огромной, и, несмотря на снег, выглядела новой. В кузове стояли пластиковые контейнеры, припорошенные снегом.
Я повторяла про себя буквы и цифры, пока мы не добрались до домика.
— Запиши, — сказал Коул, помогая мне слезть.
Пока он освобождал мою медсумку, я вбежала в дом, вся в снегу, не снимая ни куртки, ни ботинок, и нацарапала номер на стикере. Голова гудела.
Коул вошёл минуту спустя, щёки у него были красные, а глаза — широко раскрыты.
— Мне срочно нужно позвонить Паркер.
— Что это вообще было?
Он покачал головой.
— Не знаю. Но я кое-что видел.
— У него было оружие? — прошептала я, медленно осознавая, насколько мы были близки к реальной опасности.
Он тяжело выдохнул, стянул шапку.
— Думаю, да. Ты видела часы на его руке?
Я кивнула
— Огромные. И выглядели очень дорогими.
— Именно, — сказал он, уже набирая номер. — И он знает, что мы это заметили.
Глава 42
Коул
Я встретился с Паркер у неё дома ещё до рассвета. Она жила с мужем и малышкой недалеко от центра, в тупике среди новеньких огромных домов. Дорога к дому явно была с подогревом — не было ни снежинки, когда я заехал.
— Пройдёмся ещё раз по всему, — сказала Паркер, укачивая дочку на плече.
— Чарльз Хаксли владеет Deimos, — начал я, открывая письмо от Маркуса, пришедшее ночью. Там был список из трёх с лишним десятков компаний.
— А трейлерный парк принадлежит Phobos Management.
Она кивнула.
— А эта компания, как мы знаем, принадлежит Чарльзу и Деннису Хаксли. В греческой мифологии Фобос — брат Деймоса.
— Это ничего не доказывает.
— Знаю. Но вот эти отчёты о пожертвованиях — доказывают. Смотри. — Я развернул к ней ноутбук.
— Мэр Ламберт подчиняется федеральным законам о пожертвованиях. Его помощники месяцами подготавливают отчёты. Маркус сказал, что Хаксли всегда жертвуют на местные политические и благотворительные нужды. Обычно от своего имени, но иногда — от имени компаний.
Паркер медленно пролистывала документы, кивая.
— И в прошлом году кто-то ошибся и сделал платёж с банковского счёта Deimos Industries. Из-за этого Маркус и сотрудники мэра начали выяснять, кому принадлежит компания, чтобы босс не попал под раздачу от FEC (*FEC — (Federal Election Commission) Федеральная избирательная комиссия США, регулирует финансирование выборов).
— И что они нашли?
— Deimos принадлежит Scylla, Inc. Я не особо разбираюсь в бумагах об инкорпорации, но похоже, это дочерняя компания Phobos Management.
— И у них куча всего в собственности.
— Да, много недвижимости здесь и на побережье. Phobos часто всплывает в базах FEC. Это очень политически активная семья. Но с Deimos кто-то точно облажался.
Она уже улыбалась.
— А начальник полиции?
Я сдвинул к ней стикер с номером машины.
— Уверен, я заметил на его запястье дорогие швейцарские часы. И номер — с чёрного F-350, нового и явно недешёвого. Вчера ночью моя жена его записала.
— Поняла. Я проверю номер и нащупаю почву. Если мы связали Deimos с Хаксли, то им есть что объяснять. И не только мне — ФБР тоже.
— Отлично. Всё это — компании, ночные встречи — вызывает кучу подозрений.
— Ты думаешь, шеф полиции может быть замешан? Я с самого начала, как только стала работать с Ганьонами, чувствовала, что с ним что-то не так. Но улик не было.
— Может, я просто его не перевариваю, — пожал я