Развязывая ботинки, я услышал, как Кара стонет. Бедная женщина. Когда Вилла вошла в дом, лицо Кары просветлело. Я закрыл глаза и про себя помолился, чтобы всё прошло хорошо.
— Кара, — сказала Вилла своим спокойным, профессиональным тоном. — У тебя начались роды.
— Нет. Этого не может быть.
— Да, — мягко ответила Вилла. — У тебя произошло так называемое «кровавое шоу». Это отторжение слизистой пробки. Значит, тело готовится к родам.
Кара заскулила, и этот отчаянный звук больно ударил мне в грудь.
— Коул! — позвала меня Вилла чуть громче.
Я вернулся в гостиную. Кара сидела, опираясь на спину рукой, лицо её исказила боль.
— Позвони в больницу. Скажи, что у нас роды в тридцать четыре недели, положение OP. Узнай, сколько им нужно времени, чтобы добраться. А потом позвони Джеку и скажи, что всё под контролем. Ничего опасного делать не нужно.
Я кивнул, получив чёткий приказ.
— И мне нужны латексные перчатки из сумки.
Я достал их, раскрыл сумку, чтобы она могла дотянуться до остального.
— Что значит OP? — спросила Кара, её лицо исказила боль.
Вилла сжала ей руки.
— Это значит, что малыш в заднем затылочном предлежании. Мы называем это «солнышко вверх». — Она провела руками по животу. — Чувствуешь вмятину над пупком? Малыш развёрнут спинкой к твоей спине и опускается в шейку матки — отсюда и боль в пояснице.
— С ребёнком всё будет хорошо? — спросила Кара, пока я снова шёл в прихожую.
— Да, — уверенно ответила Вилла.
Когда я закончил оба звонка, вернулся в гостиную.
— Скорая будет через час. Я поговорил с приёмным покоем, родильным отделением и диспетчером. Они делают всё возможное. Дороги плохие, но снегоуборщики уже работают.
Кара всхлипнула и тут же расплакалась.
— Всё нормально, — объяснила Вилла. — Ты раскрыта на семь сантиметров. У нас есть время. Посмотрим, сможем ли мы дождаться полного раскрытия и попробовать повернуть малыша. А если скорая успеет — отправим тебя в больницу на кесарево.
Слёзы катились по её щекам, она всхлипывала, тряслась от напряжения.
Я отвернулся к окну, глядя на закручивающийся за стеклом снег. Нужно было собраться.
— А Джек? — прошептала она, обратив моё внимание на себя.
— Ждёт, пока утихнет ветер. — Я сочувственно на неё посмотрел. — Как только станет безопаснее, его сразу же доставят обратно в город.
Слёзы продолжали течь по её щекам, а тело тряслось от плача.
Но тут Вилла схватила Кару за руки и сжала их крепко.
— Посмотри на меня, — твёрдо сказала она. — Бояться — это нормально. Но сегодняшний день — один из лучших в твоей жизни. Сегодня ты встретишь своего малыша. Да, обстоятельства, может, и дерьмовые, но история родов у тебя будет потрясная, мамочка.
Кара сквозь слёзы слабо улыбнулась.
— Мне страшно до чёртиков.
Вилла обняла её.
— Я знаю. Но я с тобой. Пока не приедет скорая, я никуда не уйду. Мы справимся. Вместе.
Голос у неё был такой уверенный, что даже я почувствовал, как с души отпускает.
— А теперь давай засечём схватки и потренируем дыхание.
Глава 41
Вилла
Скорая едва смогла подняться по заснеженной дороге, но к тому моменту, как они подъехали к дому, мы уже закутали Кару, и Коул аккуратно нёс её к медикам, которые были готовы с фетальным монитором и кислородом.
Ветер стих, видимость заметно улучшилась. Но всё равно было жутко холодно и темно. Кара выглядела чуть спокойнее, а интервалы между схватками говорили о том, что до появления ребёнка у нас ещё было время — вероятно, они успеют добраться до больницы.
Когда мы остались одни, Коул обнял меня, как будто точно знал, что мне нужно.
— Мне было так страшно, — прошептала я в его грудь. — Я уже много лет не принимала роды.
Он приподнял мой подбородок.
— Тебе? Страшно? Как? Ты была абсолютно спокойна. Ты знала, что делаешь.
— Это просто автоматизм. Я много раз проходила через это. Мозг включается и работает. Но, чёрт... — Я уронила лоб ему на грудь и глубоко выдохнула. — Эти роды могли бы быть очень тяжёлыми. Она должна была оказаться в больнице.
— Ты была невероятной.
Я попыталась не вздрогнуть. Его похвала показалась неуместной. Я ведь почти ничего не сделала. На самом деле, единственная причина, по которой я вообще добралась до этого дома — это он. Я бы ни за что не справилась со снегоходом в такую погоду. После этой ночи я стала уважать отца ещё больше, если это вообще возможно. Он ведь не раз выезжал на вызовы в такие же бури, чтобы помочь пациентам и друзьям.
Я похлопала Коула по груди.
— Давай приберёмся здесь.
Мы бросили полотенца в стирку, быстро вытерли пол и выключили весь свет. Я написала Джеку, что Кара уже в пути и всё под контролем.
— Спасибо, что поехал со мной, — сказала я, запирая дверь. — Благодаря тебе я держалась спокойно.
Он моргнул, в глазах промелькнуло удивление.
— Но я же ничего не сделал.
— Сделал, — твёрдо сказала я. — Я чувствовала себя в безопасности. Именно поэтому я могла быть сильной для Кары.
Его взгляд смягчился, и он притянул меня к себе, одарив долгим поцелуем.
— Мы отличная команда. А теперь можно я отвезу свою жену домой?
Я слабо кивнула. Было уже почти четыре утра, и я выдохлась полностью.
Мы снова закрепили сумки, надели шлемы.
Когда-нибудь нам предстоит откапываться и идти на работу, но сейчас я хотела только одного — тёплая постель и мой муж рядом.
Я села за ним, он завёл снегоход, и я прижалась к нему, обняв крепко.
Снег стал идти реже, и, пока мы ехали, я не могла не восхищаться странной красотой этой зимней ночи. Хотя я была уверена, что Коул тоже хочет поскорее вернуться домой, он вёл машину осторожно, сосредоточенно, каждый поворот был точным. Как всегда, он выкладывался полностью, чтобы заботиться обо мне. Господи, только от этой мысли у меня сжалось сердце.
Тело почти одеревенело от холода, когда впереди мелькнули огни. Я прищурилась — это были… люди?
Я коснулась плеча Коула и указала вперёд. Он кивнул и направил снегоход в ту сторону. Чем ближе мы подъезжали, тем чётче становилась вывеска: Mountain Meadows — трейлерный парк. А чуть ниже, на склоне, куча строительной техники.
Я напряглась. Чёрт, надеюсь,