— А я бы и от картошки фри из макдака не отказался. Разве в Хартсборо не открыли Wendy's (*Wendy's — это американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на бургерах, картошке фри и молочных коктейлях.)? Я угощаю. Что захочешь.
— Спасибо, но у меня целиакия (*Целиакия — это хроническое аутоиммунное заболевание, при котором употребление глютена вызывает повреждение слизистой оболочки тонкого кишечника.), — пояснила я. — Так что с едой нужно быть очень осторожной.
Он откусил ещё одну морковку с хрустом.
— Прости.
— Не извиняйся. Всё нормально. Я живу с этим больше десяти лет. Именно поэтому всегда таскаю с собой перекусы.
У меня были сложные отношения с едой — она могла подкосить меня на недели, а иногда и на месяцы.
— Надеюсь, не слишком личный вопрос, — сказал он с долей неловкости, — но это просто вызывает расстройства желудка?
Последнее, чего мне хотелось, — обсуждать особенности своей пищеварительной системы с привлекательным мужчиной, который теперь ещё и мой начальник. Но вокруг этой темы ходит столько мифов, и он, похоже, искренне интересовался, так что я глубоко вдохнула и постаралась объяснить всё без лишних подробностей.
— Если я съем что-то с глютеном, будут острые симптомы. Не самые приятные. — Я приподняла бровь, надеясь, что он поймёт намёк, и мне не придётся произносить вслух слово «понос».
Он кивнул. Слава богу. Я продолжила:
— Но это не самое худшее. Даже если я случайно потребляю глютен в микродозах, организм запускает иммунную реакцию, из-за которой нарушается всасывание витаминов. То есть, если я оступилась, потом несколько недель чувствую себя ужасно — просто потому что тело не может нормально усваивать питательные вещества.
— Чёрт, я и не знал.
— Да, многие считают это поводом для шуток. Мол, модно — без глютена. А на самом деле целиакия повышает риск лимфомы и ещё кучи пугающих заболеваний. Меня всю жизнь дразнили за то, как я ем. У всех, кажется, есть мнение на этот счёт — особенно если ты женщина. Поэтому, если я сомневаюсь — я просто не ем. А когда нахожу что-то безопасное — иногда переедаю. Так что у меня с едой сплошные американские горки.
— Я и представить не мог. Прости.
— Правда, всё в порядке. В нашей глуши выбор небольшой, но есть места, где относятся внимательно и аккуратно.
— Скучаешь по глютену? Без обид, но он ведь чертовски вкусный.
Я рассмеялась.
— Не особо. Иногда хочется Froot Loops (*Froot Loops — это яркие кольцеобразные хлопья для завтрака с фруктовым вкусом), но я как-нибудь держусь. — Я задумалась. — Хотя нет. Есть одна вещь, по которой я скучаю ужасно. Пицца. Хорошая, тонкая, хрустящая пицца. Найти приличную безглютеновую — почти невозможно. Обычно это как мокрый крекер.
— Я видел безглютеновую пиццу во многих местах в Бостоне. Попробую и расскажу, стоит ли.
— Спасибо.
— Меньше, чем я могу сделать. Ни одна нормальная женщина не должна жить без пиццы. Зато теперь я понимаю твои впечатляющие запасы крекеров из семечек. Кстати, спасибо. У меня в аренде только вяленое мясо и M&M's с арахисом.
Я хмыкнула и улыбнулась.
— Вкуснятина.
— У меня ещё шесть банок пива и пара сотен писем в почте. Очень гламурная жизнь.
— Тогда поторопись и расскажи мне про отчёты по затратам. Не хочу задерживать тебя, — поддразнила я.
Мы разговаривали, пока собирали заказы с продуктами, болтали всю дорогу в машине, а потом продолжили беседу, когда вернулись в офис. С Оуэном было легко. А его внимательность и ироничность делали его ещё более привлекательным — чёрт бы его побрал.
Весь вечер он рассказывал мне о делах компании: что от неё осталось, что уже распродано, и как он почти весь последний год пытался избавиться от оставшихся активов.
Он поделился всеми грязными подробностями — как его отец работал с канадскими наркокартелями, организовывая поставки наркотиков в США по лесным дорогам, которые семья Эберов владела поколениями.
Митча в конце концов арестовали в прошлом году. И не только за наркотики — там были ещё обвинения в убийствах, нападениях и похищениях. Я тогда уже не жила в Лавелле, но даже на расстоянии было видно, как всё это потрясло город.
— Вы были близки с отцом? Ну, до всего этого?
— Да ни хрена, — отрезал он. — Прости. — Он опустил голову и глубоко вдохнул. — Я давно держался от него подальше. Даже до всей этой криминальной ерунды он был... мразью. Все эти последние события просто подтвердили то, что я всегда знал.
— Мне жаль.
— Не стоит, — сказал он, откашлявшись и уставившись куда-то в сторону, на край парковки. — Некоторые мои братья восприняли это тяжело. Гас был к нему близок. И Джуд сильно переживал. Наверное, потому что он самый добрый из нас всех. А я давно от него отстранился. От его «особого» взгляда на жизнь.
В салоне повисла тишина. Я не знала, что сказать. Мне было больно за него и за его братьев. Мой отец тоже был далёк от идеала, но он меня любил и, по крайней мере, не был преступником.
Я внимательно посмотрела на профиль Оуэна — прямой нос, чёткая линия подбородка с лёгкой щетиной, полная нижняя губа. У меня каждый раз сжимался живот, когда я по-настоящему на него смотрела. Когда могла вот так, сбоку, в спокойствии, изучать его. Он был честным, трудолюбивым, настоящим. Ничего общего с отцом. Я бы помогла ему с чем угодно.
Я протянула ему пакетик с мини-морковкой, и, когда его пальцы коснулись моих, дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее.
И вдруг в Присцилле стало ощутимо тесно.
Он откашлялся.
— Но хватит обо мне. Ты уверена, что у тебя есть время на всё это? Если нет, правда, ничего страшного. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.
Я задумалась, поджав губы. Правда в том, что я чувствовала себя обязанной. Но мне и работа была интересна. И — хотя я бы ни за что не призналась — мне хотелось узнать его поближе.
Он снова опустил голову и почесал подбородок.
— Просто ты кажешься очень занятой.
Я тяжело вздохнула. Я не могла рассказать ему всё. Это было бы слишком жалко. Я потратила большую часть своих двадцатых на погоню за не теми вещами, и теперь каждый день выматываюсь до изнеможения, лишь бы не позволить себе скатиться вниз. Мне было стыдно за бардак, который я устроила из своей взрослой жизни. За все глупые ошибки. За то, как часто ставила чужие интересы выше своих.
— Прости, что