Рюрик перевёл взгляд на Флоси и весело подмигнул ему.
— А дальше? — не удержался молодой ярл.
— Старики оказались не такими предателями своих земляков, как ярл Гастинг, — лицо конунга стало серьёзным. — Они подсыпали нам в вино какой-то дурман, и мы пришли в себя только на следующий день в плену у мавров. Меня, связанного, бросили к подножию трона эмира Абд ар-Рахмана. Я уже думал, что нам отрубят головы, но эмир увидел у меня на шее маленькую золотую гривну. Она спасла всех нас.
— Что это за гривна? — приподнялся со скамьи Синеус, вспомнив, как по этим маленьким золотым украшениям в Новогороде определялся прямой наследник князя Биармии и Гардарики.
— Мне её когда-то передал князь Гостомысл. Он снял гривну с шеи моей погибшей сестры Аслауг, дочери Клеппа.
— Твоего отца?
— Да, его.
Конунг задумчиво обвёл взглядом сидящих вождей и улыбнулся:
— Ту гривну и тонкую золотую цепочку для маленькой девочки Аслауг изготовил ювелир Абд ар-Рахмана по рисунку Клеппа. Нынешний эмир был тогда всего лишь принцем, а мой отец командовал его телохранителями. Они дружили между собой. Потому Абд ар-Рахман хорошо запомнил украшение. Как видишь, боги распорядились так, что отец после своей смерти спас жизнь собственному сыну. Мне.
— И эмир отпустил вас всех? — удивился Синеус.
— Только тех, кто был захвачен в жёлто-белом доме с колоннами. Нас набралось не более трёх десятков человек, — Рюрик перевёл взгляд на Гастинга. — Всех остальных повесили на крепостных стенах и пальмах вокруг Ишбильи. Абд ар-Рахман сказал, что викингов погибло никак не меньше пяти сотен! Так ли это, ярл?
Синеус увидел, как от страха побледнело лицо доселе грозного и самодовольного Гастинга, а его губы мелко-мелко затряслись.
— Точно сказать не могу, конунг, но это ж война, а на ней люди гибнут!
— При чём тут война, ярл? Наших братьев мавры зарезали во сне, как овец! Ты почему увёл своих людей с дальней стены и открыл проход в город? Куда ушли даны, когда убивали свеев и новогородцев?
В палатке повисла такая жуткая тишина, что слышно было, как и тяжело и хрипло задышал Гастинг.
— Почему молчишь, ярл? — загремел конунг, не сдерживая голоса. — Кто должен ответить за гибель наших с Бьёрном викингов?
— Ты хочешь убить меня, конунг? — глаза Гастинга налились кровью, а пальцы уже нащупали рукоять меча. — А как же моё право на поединок?
— Что ж, ваши обычаи мне известны. В предательстве и смерти сотен викингов обвинил тебя я, поэтому тебе придётся биться со мной, ярл!
— И даже если ты проткнёшь меня своим мечом, мавры не выпустят вас с острова и всех перебьют, а драккары и лодьи пожгут!
Чувствовалось, что Гастинг уже пришёл в себя и успокоился. Он был неплохим бойцом, а потому, возможно, надеялся победить в поединке.
— Вот тут ты ошибаешься, — покачал головой Рюрик. — Мы с эмиром Абд ар-Рахманом заключили союз и договорились, что он выпустит нас из Гвадалквивира без ущерба.
— Что эмир потребовал взамен? — крикнул кто-то из вождей. — Разоружиться и вернуть всю добычу?
— А если бы и так? — вопросом на вопрос ответил Рюрик. — Неужто ваши жизни не стоят этого?
Опять в палатке повисла тишина. Каждый из вождей задумался над тем, как он вернётся домой живым и здоровым, но без золота и серебра, так нужного его родным и близким.
— Но с эмиром мы решили иначе, — улыбнувшись, снова заговорил конунг. — Абд ар-Рахман прикажет убрать цепи из реки и откроет нам проход в море. Мы же с конунгом Бьёрном даём ему слово, что никогда больше не совершим набег на его владения! Думаю, Гвадалквивир уже свободен. Осталось закончить наше дело с ярлом Гастингом, и можно готовиться к отплытию.
Синеусу на мгновение показалось, что вожди готовы были открыто выразить свою радость достигнутыми договорённостями с Абд ар-Рахманом, но напоминание Рюрика о предателе Гастинге тут же погасило её.
Великан стремительно повернулся и, выходя из палатки, негромко бросил:
— Я буду на берегу, ярл!
Гастинг не заставил себя ждать и в окружении десятка вождей-данов направился вслед за Рюриком.
Княжич с Трувором и Флоси едва поспевали за ними.
Услыхав за своей спиной топот ног, Синеус обернулся и увидел, как со всего острова к берегу начали сбегаться викинги. Их уже собралось несколько сотен. Да и не могло быть иначе, ведь самым любимым зрелищем у этих отважных людей всегда считались смертельные поединки.
Рюрик облюбовал на берегу большую ровную площадку, поросшую травой, совершенно без песка, камней, поваленных стволов деревьев и веток, обычно мешающих воинам сражаться. Похоже, викинги сами её расчистили, чтобы тренироваться в искусстве владения оружием.
Великан остановился в её центре, быстро скинул с себя лишнюю одежду и остался по пояс обнажённым. Ножны с ремнями он отбросил далеко в сторону и поднял вверх руки. В них сверкали лезвия двух мечей.
Со стороны Синеусу показалось, что в солнечном свете перед ним стоит сам бог Тор, настолько мощным и совершенным выглядело тело брата. Огромные мышцы на руках, груди и шее Рюрика казались высеченными из камня. Они перекатывались и струились при малейшем движении конунга.
Княжич взглянул в сторону стоящего на самом конце площадки Гастинга и даже пожалел его. Тот был на добрых три десятка лет старше Рюрика, на голову ниже ростом и уже порядком отяжелевшим. Крупные капли пота градом катились по лбу ярла, взгляд затравленно бегал по лицам людей, скопившихся вокруг, словно ища у них защиты и поддержки. Костяшки пальцев правой руки, сжимающей рукоять меча, побелели, а наборный деревянный щит мелко подрагивал.
— Ну что, ярл, давай начнём? — великан опустил руки с оружием вниз. — Если ты согласен, то я буду драться двумя мечами. Щит мне не нужен. Выходи на средину, не топчись на месте. Иль боишься?
Гастинг машинально кивнул головой и молча двинулся вперёд навстречу противнику. Казалось, ноги его превратились в камни. Каждый шаг ему давался с большим трудом, щит ближе и ближе прижимался к телу.
— Скажи, конунг, — раздался громкий звонкий голос из передних рядов зрителей. — А можно не убивать ярла?
— Но кто же тогда ответит за смерть моих людей? Ты? — голос Рюрика был тих и спокоен. — Тогда займи его место! Или просто присоединяйся к нему. Вдвоём чуть дольше проживёте.
— Благодарю тебя, конунг, за приглашение, но такого желания у меня нет. Я