— Что ж, пусть Один решит, на чьей стороне правда!
Могучее тело великана пришло в движение. Он сделал три быстрых шага, сближаясь с противником. Два удара один за другим обрушились на щит ярла, вынуждая того отшатнуться в сторону.
Гастинг с трудом сохранил равновесие и тут же попытался резким круговым движением меча достать Рюрика. То был его излюбленный приём, освоенный ещё в юном возрасте, но на этот раз лезвие встретило на своём пути лишь пустоту.
Зато следующий чудовищный удар конунга выбил из вытянутой руки ярла меч, оказавшийся на излёте в стороне, и потряс всё тело дана. Ошарашенный Гастинг больше не успел ничего предпринять, как остриё второго меча пронзило его левое бедро и тут же выскочило обратно из раны.
От дикой боли ярл выронил щит и, схватившись руками за ногу, рухнул на бок. Кровь сочилась по одежде на зелёную траву, придавая ей буро-чёрный цвет.
Над берегом повисла жуткая тишина — предвестник смерти.
Рюрик склонился над скрюченной фигурой Гастинга, поднимая над головой противника окровавленный меч.
— Остановись, конунг! Не делай этого! — разорвал тишину крик, переходящий в истошный вопль.
Сотни воинов, как один, повернулись на голос.
И тут же возле кричащего человека образовалось свободное пространство. Внутри него стоял Бьёрн Железнобокий.
— Пощади ярла! Он мой ближний родич и учитель с раннего детства!
Синеус краем глаза наблюдал за братом. На душе у княжича было тревожно и муторно. В голове вертелась всего одна мысль: «Неужто Рюрик добьёт беспомощного раненого ярла?»
Великан выпрямился во весь рост и сверху взглянул на Бьёрна:
— А мои люди? Что я скажу родным, когда они спросят, как погибли их мужья, братья и сыновья?
— Позволь мне выкупить жизнь ярла! — твёрдо и высокопарно произнёс конунг свеев. — Моя доля добычи от похода, доля Гастинга и доли наших драккаров — твои! Отдай их родичам погибших викингов и ратников.
— Что ж, я согласен! — Рюрик вонзил мечи в землю. — Думаю, ярл надолго запомнит наш совместный поход. Отныне его будут звать Гастинг Хромоногий! Эй, кто-нибудь, перевяжите ему рану, а то он кровью истечёт!
— Такого исхода я не ожидал! — раздался за спиной княжича хрипловатый голос Трувора. — Наш конунг стал хитрецом, каких ещё поискать надо!
— Пошли на драккар, брат, тут нам делать больше нечего. Теперь всё в руках Рюрика. Беспокоиться незачем, за конунгом присмотрит Флоси.
Успокоенные и умиротворённые Синеус с Трувором, не оглядываясь, двинулись вдоль берега. Туда, где вдали у воды виднелись высокие штевни «Фенрира».
Эпилог
С попутным ветром лодьи и драккары, пройдя вдоль берега Варяжского моря, вошли в дельту Невы. Близился к концу долгий поход ладожской дружины в дальние моря и страны, где никто из новогородских князей и воевод никогда ещё не бывал.
Викинги и ратники столпились вдоль бортов своих кораблей, рассматривая проплывающие мимо берега и вяло обмениваясь шутками.
— Не грусти, брат, — произнёс Рюрик, легонько толкнув огромным кулачищем в плечо задумавшегося Трувора. — Скоро увидишь Лесю и Воислава! Твой сын небось уже сам бегает на берег, драккар отца на реке высматривает. Ждёт…
— День идёт к концу, — повернулся к нему лицом молодой ярл. — Ты что решил, конунг, высадимся на берег или сразу поплывём в Ладогу?
— Вижу, как всем нашим людям не терпится оказаться дома, — весело улыбнулся великан. — Ночи нынче белые, а потому, если ветер не переменится, останавливаться незачем.
Рюрик прошёл на нос драккара, привычно встал у самого форштевня и окинул взглядом реку. Впереди в лучах заходящего солнца сверкала водная гладь, а позади в кильватере за «Фенриром» в окружении множества разноцветных парусов плыл драккар Синеуса.
«Как здорово, что оба моих брата уцелели в этом походе, и мне не придётся видеть слёзы Карин и Леси!» — пронеслась в голове радостная мысль.
Но ей на смену тут же пришла горечь от потери большого количества людей в Ишбилье. И хорошо ещё, что под досками настила палубы лежали мешки с драгоценностями. В Ладоге золото и серебро будет честно поделено между участниками похода, а также передано родам, оставшимся без кормильцев. Дань Новогороду с этих денег Рюрик решил не брать и князю Гостомыслу не отправлять. А с братьями договорился, что свою долю и их доли от богатой добычи потратит на постройку драккаров и подготовку новых бойцов для дружины. Да и стены Изборска, Белоозера, Ладоги и многочисленных острогов тоже не мешало бы обновить и укрепить.
Не приходилось сомневаться, что вскорости князю Гостомыслу донесут обо всём происходящем с викингами и ратниками в самочинном походе Рюрика, а также какая добыча ему досталась. А о том, что, будучи посадником, он создал на краю Биармии большое и сильное княжество, заключил союзы с конунгами данов, свеев и даже с эмиром Кордовы, не получив одобрения со стороны князя, растрезвонят по всему Новогороду. Но особо в уши Гостомысла будут вкладывать то, что Рюрик конунгом прозываться стал, а потому сравнялся с самим князем Биармии, Гардарики и Новогорода по званию и положению своему. Да мало ли каких ещё наветов понапридумывают люди в окружении князя. Ко всему быть готовым надобно. Непростые годы грядут впереди, и только богам известно, как теперь сложатся отношения промеж Новогородом и Ладогой.
— Что призадумался, конунг? — сзади неслышно подошёл Трувор. — Мысли трудные государевы гложут? Да-а-а, тяжкую ношу ты на свои плечи взвалил, брат, но я вижу, что легко со всем справляешься.
Великан расправил могучие плечи:
— Замыслы и дела великие ждут впереди! Но боюсь, не позволят нам их свершить. Слишком уж много у нас врагов внутри своей же страны.
— Жениться тебе пора, конунг!
— Не о том говоришь, брат! Недосуг мне с бабами развлекаться! — нахмурился Рюрик.
— О том, о том, — улыбнулся молодой ярл. — Но жену следует взять из знатного, сильного и многолюдного рода конунгов-воителей. Союз заключить, чтобы при надобности родичи жены дружины многочисленные на подмогу присылали.
— Об этом я как-то не задумывался, — удивлённо и растерянно покачал головой великан.
— Так ты чаще с нами разговаривай. Может, что нужное ещё услышишь!
— Приплывём в Ладогу, о разном поговорить сможем! Мне без тебя и Синеуса одному ничего не сделать!
— Ага, — Трувор уже откровенно смеялся. — Особенно когда князь Гостомысл на правление призовёт. Недолго осталось ждать!
Рюрик положил широкую ладонь брату на плечо и слегка сжал пальцы, поблагодарив его этим жестом за поддержку и участие.
Взгляд конунга непроизвольно скользнул по небу.
Ярко-красный диск солнца медленно опускался вдали за громаду лесного