Из числа более мелких судов можно назвать снигги — длинные, узкие и с открытой палубой — и одномачтовые шутты. В конце XIV века в ганзейских городах появились порох и огнестрельное оружие. В 1428 году при осаде Копенгагена ганзейская артиллерия насчитывала уже около 200 стволов.
Корабельное дело в эту эпоху тоже шагнуло вперед. Если раньше моряки старались не удаляться от берега и заходить по возможности во все гавани, то теперь настала эпоха дальних плаваний через открытое море. Размер кораблей увеличился, на них появились инструменты для прокладки курса и определения местоположения. Точно неизвестно, когда ганзейцы начали пользоваться компасом; в современном виде он появляется только в XV веке.
Условия морской войны требовали увеличить огневую мощь кораблей и сделать их более быстроходными. В результате военные и торговые суда все сильнее отличались друг от друга. На военных кораблях появились три мачты и двойная палуба. Вместо тяжеловесных коггов море теперь бороздили каравеллы. Их размер постоянно увеличивался; в 1564 году в сражении при Борнхольме флагманский корабль шведов имел на борту 700 человек экипажа и 140 орудий. В Любеке в ходе этой войны построили еще более крупный корабль — «Адлер», вмещавший 1020 человек экипажа и 122 только крупных орудия, в том числе восемь 40-фунтовых. Так постепенно появился огромный линейный корабль, который господствовал на морях вплоть до XIX века.
Обычай давать кораблям имена был известен еще в античности и рано утвердился в северных морях. Популярными были имена святых, но и другие названия тоже получили широкое распространение; некоторые из них мы уже встречали на страницах этой книги.
У Ганзы не было ни единого символа, ни единого флага. В Средние века корабли, в отличие от наших дней, не имели на корме большого флага, который обозначал бы их принадлежность к определенному государству. Маленький четырехугольный флажок, называвшийся «флюгером», присутствовал только на верхушке мачты. Цвет этого флажка был у каждого города свой: у Гамбурга красный, у Любека красно-белый, у Риги черный с белым крестом. В бою или любой другой ситуации, где нужно было четко опознать принадлежность корабля, знамя или герб князя или города закреплялся на передней и задней «башнях» или на корзине.
Команда — «дети корабельные» — состояла из жителей города. На море они становились одной семьей, которую возглавлял капитан и выборные доверенные лица. При выходе в море обычной практикой была совместная молитва; перед входом в гавань членам команды напоминали о том, что они не должны таить злобу за возможные понесенные в плавании наказания.
Мореплавание строго регламентировалось вплоть до мельчайших подробностей. К примеру, в море нельзя было выходить, когда заблагорассудится: в 1401 году приняли решение о том, что со дня святого Мартина до 22 февраля навигация прекращалась. Позднее оно было неоднократно подтверждено. Запрещалось одиночное плавание в военное время или к далеким гаваням. Решения ганзейских съездов постепенно составили корпус морского права. Источником последнего являлось также средиземноморское законодательство, находившееся на более высокой ступени развития. Через посредничество Фландрии средиземноморские правила попали на Балтику и, будучи несколько переработанными, приобрели здесь статус закона. По имени острова возле Ла Рошели они получили название «морского права Олерона». Дальнейшим его развитием стало «морское право Висбю», распространение также получило «гамбургское корабельное право». Отредактированное и дополненное в 1591 и 1614 годах, оно действовало вплоть до XIX века.
Хорошие морские карты появились лишь в то время, когда Ганза уже клонилась к своему закату. В целом немецкий взнос в картографию огромен — достаточно вспомнить знаменитого Герхарда Меркатора, скончавшегося в Дуисбурге в 1594 году. До появления карт ключевую роль играли «морские книги». Одна из них, относящаяся к XIV столетию, рассказывала ганзейским морякам о европейских морях и берегах от Гибралтара до Финского залива, включая приливы и отливы, течения, гавани и рейды, скалы и отмели. В ней же говорилось о тех признаках, по которым можно определить подходящий для высадки на сушу берег, о глубинах и видах морского дна.
Общие объемы ганзейской торговли даже в период ее расцвета были по сегодняшним меркам не слишком впечатляющими. Подсчитать их в точности невозможно; у нас есть данные только по отдельным городам, которые позволяют сделать только весьма приблизительную оценку. Однако можно с уверенностью сказать, что этот торговый оборот был максимальным для того времени и что ганзейские купцы не упускали из виду ничего, что могло бы принести им прибыль.
В ганзейских городах возникали и свои внутренние торговые объединения, торговавшие на определенных маршрутах. Так, в Любеке существовало множество таких корпораций — для торговли со Сконе, Бергеном, Новгородом, Нарвой и Ревелем, Стокгольмом, Исландией, Испанией, Ригой... Некоторые из них существовали на протяжении веков.
Глава 12.
Общие итоги [79]
Мы проследили историческое развитие Ганзы на протяжении пяти столетий. Несмотря на свой печальный конец, этот союз остается славной страницей немецкой истории. Ганза оказывала большое положительное влияние на самые разные стороны человеческой деятельности. Достаточно вспомнить ту роль, которую она сыграла в отмене «берегового права» и борьбе с пиратством, в развитии прав иностранных торговцев, формировании морского и торгового права.
История Ганзы — часть истории немецкого народа, но не Империи. С Империей этот союз городов вообще имел мало общего, они не думали друг о друге. Императоры никогда не поддерживали Ганзу, скорее пытались время от времени ей навредить. Для своих граждан Ганза была своего рода заменой Империи, предоставляя ту защиту, которую не могли им дать императоры. Косвенно она приносила тем самым пользу и Империи, северные рубежи которой волей-неволей защищала. Если бы не она, то весь север Германии стал бы, возможно, добычей шведов и датчан.
Достижения Ганзы — это в первую очередь достижения северогерманских городов и их граждан. Рост уровня жизни, развитие ремесла, а также искусства — результаты ее деятельности. Ганза сформировала в регионе сословие свободных горожан, которое, хотя и с большими проблемами, продолжало существовать и отстаивать свои права после ее распада.
Но чем объясняется этот распад? Дело в том, что Ганза до самого своего конца оставалась средневековой конструкцией. Она представляла собой союз более или менее самостоятельных городов, рассеянных на большом пространстве и отделенных друг от друга владениями князей. Ганза никогда не была централизованным территориальным государством, и это не позволяло ей перейти на следующую ступень в своем развитии. В Ганзе всегда были города, которые вели свою собственную политику, часто противоположную политике конфедерации. Со временем противоречия нарастали, союз начал терять свою притягательную силу, а территориальные князья развернули наступление на самостоятельность своих городов. У Ганзы не было сухопутной армии, а монархи всегда смотрели на нее с недоверием и неприязнью. Рост их влияния означал ее закат.
Ганза не могла стать государством. Она продолжала существовать до тех пор, пока существовали условия, в которых она возникла. Ее внутреннее устройство было средневековым, общие институты отсутствовали, серьезная и длительная концентрация сил была невозможна. Единственным инструментом принуждения было исключение; и этот инструмент оказывался неэффективен, если исключенный не испытывал на себе никаких негативных последствий. Средневековье было эгоистичной эпохой; не идеалы, а только выгоды играли роль. Это приводило к бесчисленным внутренним конфликтам, которые потом многие считали главной причиной падения Ганзы. Однако дело было не только в этом: эпоха, в которую такой союз городов мог успешно существовать, завершилась.