Насмотрелась на работе на матерей-одиночек и деток без отцов…
Ближе к вечеру на телефон приходит сообщение от Прокудина:
«Значит, сбежала с тонущего корабля? Если не веришь, значит, и не любишь. Горько, что ошибся в тебе».
Посмотрите, как пафосно!
Отвечаю:
«А я-то как ошиблась, Прокудин! Не звони и не пиши больше, ненавижу тебя!»
Я наивно полагала, что отец отложил разговор. Принял мою просьбу и решил не вмешиваться.
Но забыла, с кем имею дело.
Вечером, когда мы с мамой на кухне убираем со стола, я слышу глухой, низкий голос из кабинета. Дверь приоткрыта, и слова просачиваются в коридор.
— Леонид Михайлович, добрый вечер. Это Андрей Семёнович.
Выхожу в коридор и замираю. Отец звонит нашему генеральному.
— Я понимаю, что у вас там всё непросто. Я звоню не для того, чтобы мешать… Хочу знать, что именно было. Не слухи, не домыслы, а доказательства, факты.
Пауза. Отец слушает, едва заметно постукивая пальцами по столу: старый жест, я его с детства помню.
— Запись, говорите? И заявление уже в полиции… Ясно.
Я стою в темноте, сжимая руки в кулаки. Хочу ворваться, но не могу. Папа сразу поймёт, что я подслушивала.
— Хорошо, — соглашается тихо, — я не буду вмешиваться в официальное расследование. Но если он сунется к моей дочери…
Я быстро ухожу в свою комнату, не дослушав разговор. Сажусь на кровать, прижимая подушку к животу.
Малыш внутри сидит тихо, пока не толкается, но я очень жду этого момента, всё время прислушиваюсь к себе.
И я понимаю: защищать ребёнка придётся самой.
Даже от тех, кто любит меня больше всего.
Я долго верчу телефон в руках, но всё-таки нажимаю на знакомый номер. Марина берёт трубку сразу, будто ждала моего звонка.
— Марина, добрый вечер! Прости, что так поздно звоню… — голос предательски дрожит. — Мне нужно уволиться. Быстро.
— Ты точно решила? — в её тоне слышна осторожность.
— Да. Не смогу смотреть в глаза коллективу. И… встречаться с ним тоже не хочу. Совсем, — я сглатываю, чтобы не сорваться, не начать плакать, жалея себя. — Можно как-то без отработки?
Марина берёт паузу, а потом говорит:
— Можно. Я всё улажу, не волнуйся. Завтра позвоню.
* * *
В десять утра от Марины поступает звонок:
— Договорилась с Леонидом Михайловичем. Оформим отпуск с последующим увольнением. Так будет без лишних визитов и разговоров.
— Спасибо… — шепчу.
— И ещё, — добавляет, — я сама напишу тебе характеристику. Это ведь твоё первое место работы, документ может пригодиться при поиске вакансий. Сделаю так, что придраться будет не к чему.
Боженька, спасибо тебе за эту добрую фею!
— Марин, я твоя должница.
На следующий день секретарь генерального снова звонит:
— Всё готово. Характеристика подписана. Подлинники трудовой и всех бумаг отправлю тебе почтой. Диктуй адрес.
— Марин… ты просто… — я замолкаю, потому что голос срывается.
Сглатываю, едва сдерживая слёзы.
Нельзя себя жалеть! Нельзя! Я должна быть сильной ради ребёнка!
— Держись, Ника, — её голос становится мягким, почти дружеским. — Я сделала что могла. Надеюсь, ты быстро найдёшь другую работу с достойной зарплатой.
Мы прощаемся, и я долго сижу, уставившись в телефон. В голове вертится только одна мысль: дверь в прошлое захлопнулась. Теперь нужно понять, куда идти дальше.
И первое, что нужно сделать — найти новую работу. Уже в Москве.
Ноутбук и телефон работают в круглосуточном режиме. На самом деле, вакансий достаточно, но я ищу работу по специальности. Не хочу в другую сферу.
«Требуется менеджер в отдел продаж. Фармацевтика».
Кажется, это то, что нужно!
Пишу резюме, прикрепляю характеристику, которую сделала Марина. Читаю её по диагонали и благодарю про себя: получилось так, будто я была чуть ли не лучшим сотрудником компании.
На третий день приходит письмо: «Приглашаем на собеседование в дистрибьюторскую фармацевтическую компанию «Провиз». Я выдыхаю и иду готовиться.
Светло-серая блузка, без лишних деталей. Юбка-карандаш, чулки, туфли на небольшом каблуке. Волосы убираю в аккуратный пучок, чтобы ни один выбившийся локон не дал понять, что у меня в жизни творится бардак. Из зеркала на меня смотрит серьёзная девушка, которая решила сама строить своё будущее. Надеюсь, ей это удастся.
Офис «Провиз» находится в старом административном здании. Чисто, но без шика. Секретарь вежливо предлагает чай, и через пару минут меня приглашают в кабинет.
За столом сидит мужчина лет пятидесяти с чуть усталыми глазами и густыми, аккуратно подстриженными усами.
Представляется:
— Рузаев Георгий Валерьевич, генеральный директор. Присаживайтесь.
Я сажусь, аккуратно складывая руки на коленях.
Он перебирает мои документы, шевелит губами.
— Опыт в отделе продаж… немаленький. Почему ушли?
Я делаю вдох, подбираю слова, чтобы не испортить о себе впечатление.
— Развод. Вернулась к родителям в Москву.
— Понятно, — он кивает, а взгляд становится чуть теплее. — Личное — личным, но работа требует отдачи. Сможете включиться сразу?
— Смогу, — отвечаю без паузы.
— Хорошо. А как у вас с аналитикой?
Я рассказываю про отчёты, про формирование прогнозов по продажам, про взаимодействие с маркетингом. В какой-то момент замечаю, что он перестал смотреть на бумаги и просто слушает.
— Думаю, мы возьмём вас на испытательный срок, — наконец говорит он. — Три месяца. Если справитесь, оформим штатно.
— Справлюсь, — отвечаю спокойно, но внутри чувствую дискомфорт оттого, что не договариваю.
Совесть настаивает, чтобы рассказала о своей беременности. Не стоит начинать работу в новой компании с обмана.
— Георгий Валерьевич, есть один нюанс. Я беременна, но в декретный отпуск не собираюсь. На время родов возьму пару недель, а потом с ребёнком будет сидеть няня или моя мама. Но вы, конечно, можете мне отказать.
Мужчина хмурит брови, буравит меня взглядом и о чём-то думает. Затем выносит вердикт:
— Вероника Андреевна, мне импонирует ваша честность. И я всё-таки возьму вас на работу. Интуиция подсказывает, что это правильное решение, а я привык ей доверять.
— Спасибо. Обещаю, я вас не подведу, — встаю, первая протягиваю руку Рузаеву, он её пожимает, и мы расстаёмся, довольные друг другом.
А через неделю я уже живу в новом ритме. Утро — отчёты, днём звонки клиентам, вечером встречи с поставщиками. Планы, таблицы, графики. Рабочий день растягивается, но это даже хорошо — дома меньше времени на воспоминания.
И всё же вечером, вернувшись домой, я нахожу в почтовом ящике конверт из загса. Внутри лежит уведомление о разводе.
Я сажусь прямо в прихожей, держа в руках этот официальный лист. Он пахнет бумагой и чем-то холодным, как зимний воздух.
Вот