Отныне он просто генеральный директор.
Просто человек, с которым я вынуждена работать.
И если Назар думает, что сможет снова пробить мою защиту, он сильно ошибается.
Хотя… почему-то мне не до конца в это верится.
* * *
А дальше…
А дальше работа превращается в настоящий ад. Каждое моё утро начинается с вызова в кабинет Прокудина.
— Принесите отчёт за неделю.
— Где статистика по новым клиентам?
— Это не цифры, это отписка, переделайте.
Он трясёт документацию так, будто я вчера устроилась сюда стажёром. Вечно недоволен, вечно под лупой проверяет каждую мелочь. И, кажется, в этой компании нет других отделов — только мой.
Гоняю менеджеров, превратившись в мегеру. Ищу новых клиентов так, будто от этого зависит спасение человечества. При этом мне нужно и план выполнить, и на его придирки отвечать.
Я вся в мыле, злая, вымотанная и выпитая до донышка.
Ненавижу Прокудина!
Жалею, что после развода не вернула девичью фамилию — тогда бы хотя бы не приходилось объяснять, почему мы однофамильцы.
Но народ уже всё понял. Перешёптываются в курилке: «Да они же бывшие!» Слышу обрывки разговоров, насмешливые взгляды в свой адрес и делаю вид, что мне плевать.
В какой-то момент понимаю: ещё чуть-чуть, и я взорвусь.
И взрываюсь, когда он очередным недобрым утром вызывает меня к себе.
— Что тебе нужно? — влетаю в его кабинет без стука. — Что тебе, чёрт возьми, от меня нужно?!
Прокудин откидывается в кресле, медленно поднимает взгляд, и я вижу в его глазах торжество. Кажется, он добился того, чего хотел.
— Мне нужно, чтобы ты признала свою ошибку и вернулась ко мне.
— Ошибку?! — у меня почти срывается голос. — Ты называешь этим всё то, через что мне пришлось пройти?
— Тогда ничего не было, — его голос становится низким, глухим, опасным. — Зарвавшаяся сука, которую я не оттолкнул вовремя, решила поиграть на нервах и испортить мне карьеру. И ты, Вероника, на это повелась. Глупо. По-детски.
— По-детски?! — я чувствую, как кровь стучит в висках. — Это твои женщины бегают с оторванными пуговицами по коридорам и плачутся в туалетах, как инфантильные подростки. А я тогда поступила по-взрослому: ушла оттуда, где мне было плохо.
— Я хочу вернуть потерянные годы. И тебя, — он встаёт, подходит ближе.
Мы почти сталкиваемся лицами. Я слышу его дыхание, вижу, как ноздри раздуваются, как в глазах горит этот дикий, хищный свет.
— Никогда, — шиплю. Шея, по которой он шарит взглядом, горит. В голове красный густой туман ярости путает мысли, обволакивается готовые вырваться слова.
— Посмотрим, — он пожирает меня взглядом так, что по коже бегут мурашки.
И в этот момент между нами что-то трещит в воздухе.
Искры. Страсть. Злость.
Любовь и ненависть сплетаются в одну рвущую на части петлю.
Я его ненавижу. Всеми фибрами души. За то, через что мне пришлось пройти, и за то, что он снова рушит мою спокойную жизнь.
И люблю… тело пытает под его взглядом, и волоски встают дыбом, умоляя пригладить, приласкать их сильной, горячей, пытающей страстью рукой…
Коридор офиса тянется, как дорога на эшафот. Стены давят серыми панелями, лампы режут глаза, а внутри у меня гул мыслей и эмоций — злой, обиженный, почти невыносимый. В висках стучит кровь, будто вот-вот прорвёт сосуды.
Я почти бегу, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу ладони.
В горле ком, в глазах предательские слёзы, но я не позволю им упасть. Не здесь. Не при нём.
И вдруг впереди знакомая широкая фигура. Леонид Астахов.
Системный администратор, мой вечный спасатель по презентациям и программам, по смесителям и дверным замкам.
Высокий, крепкий, тридцать лет, и всё ещё с той наивной надеждой в глазах, когда смотрит на меня. Знаю, что нравлюсь парню, но взаимностью ответить не могу. Сразу сказала, что между нами возможна только дружба.
Он загораживает мне путь, ладонью мягко касается локтя.
— Ника, — его голос низкий, спокойный, но с оттенком тревоги. — Что нужно генеральному от тебя?
Я замираю. Горячий клубок подступает к горлу. Вскидываю глаза, и Астахов сразу видит в них слёзы, злые и жгучие.
— Вернуть. — Я почти шиплю. — Он хочет вернуть меня назад.
Слово «назад» звучит как приговор. Леонид напрягается, его пальцы чуть сильнее сжимают мой локоть, как будто хочет удержать, не дать упасть.
Лёня знает, что Назар — мой бывший муж. Я ещё в первый день появления нового генерального директора рассказала об этом сисадмину.
— А ты? — тихо спрашивает и смотрит с обидой во взгляде. Моё взвинченное состояние наглядно демонстрирует, как я бурно реагирую на Назара.
— А я хочу, чтобы он исчез, — выплёвываю я и отвожу взгляд, чтобы не задохнуться от этой боли.
Лёня качает головой, шаг ближе, запах его геля после бритья перемешивается с моей дрожью.
— Хочешь, я помогу? — спрашивает.
Я хмурюсь. Не совсем понимаю, что мы можем предпринять:
— Как?
— Давай сыграем. — В его голосе решимость, в глазах огонь. — Я буду твоим парнем. Пусть Прокудин увидит: у тебя всё хорошо, его место занято.
Я дёргаюсь:
— Лёнь, ты с ума сошёл?
— Нет, — его губы растягиваются в жёсткой усмешке. — Я серьёзно. Хочешь, я даже в соцсетях выставлю фото? С Надей у меня отличные отношения, это прокатит.
Я смотрю на него: высокий, плечи под серой рубашкой расправлены, глаза честные до боли. Он действительно готов ради меня влезть в эту игру.
— Лёня… — шепчу я.
— Ника, — Астахов наклоняется ближе, его ладонь осторожно касается моей. — Я не дам ему снова разрушить твою жизнь. Доверься.
Сердце срывается в галоп. Я чувствую, как всё тело откликается на его тепло. Страх и надежда борются во мне. Так соблазнительно разрешить этому парню спасти меня, спрятаться за его широкую спину.
— Хорошо, — выдыхаю, почти не веря, что соглашаюсь. — Пусть будет так.
Мы стоим слишком близко. Его пальцы обнимают мои, и мне впервые за долгое время хочется не выдернуть руку, а оставить.
И в этот момент позади раздаются тяжёлые шаги. Я оборачиваюсь и вижу Прокудина.
Это как удар током — знакомый, болезненный, такой, от которого кровь становится ледяной. Он стоит в коридоре, высокий, холодный, уверенный, и смотрит прямо на нас. На наши переплетённые пальцы.
Я не выдерживаю. Резко хватаю Астахова за руку:
— Пойдём!
Он послушно идёт за мной, не задавая вопросов. Его ладонь горячая, крепкая, будто он удерживает меня от падения. Но в голове только одно: «Назар видел. Он видел нас вместе».
Дверь моего кабинета хлопает за спиной. Я быстро поворачиваю ключ в замке, спиной прижимаюсь к стене. Сердце бьётся