Я расплакалась. Мне стало так больно за него. Так несправедливо, что он страдает и находится в этом один. Но Павел воспринял мои слёзы иначе.
— Алиночка, прости. Я виноват перед тобой. Прости, — и бросился обнимать меня.
— Всё в порядке, — я закрутила головой и сквозь слёзы пыталась, что то объяснить.
Но он впечатал меня в свою грудь и не давал сказать и слова. И только, когда я успокоилась, Павел отпустил меня и я смогла разговаривать.
— Вы ничего такого не сделали, я сама виновата. А расплакалась из-за того, что происходит с Вами.
Он непонимающе уставился на меня и даже, кажется, протрезвел. Мы долго смотрели друг другу в глаза, а потом резко и громко рассмеялись.
Это был максимально странный вечер. Но после душевного разговора, мы хотя бы поняли друг друга. Я не могла отрицать, что Павел был симпатичен мне, как человек и даже, как мужчина, но в голове, словно заевшая пластинка, крутится тёмный, как штормое море, взгляд Ромы. И хоть я понимала, что никогда между нами ничего не будет, но мне нужно было время, чтобы переболеть им и отпустить.
Павел не виноват в этом, как и я не виновата в том, что он не может избавиться от чувств к другой женщине. Возможно нам обоим нужно время. Но сейчас мы точно решили не портить теплые отношения, внезапно возникшие между нами, и сохранить прекрасный деловой тандем, необходимый нам обоим для развития.
Находиться в офисе мне было откровенно тяжело. Я пробовала с головой уйти в работу, полностью игнорировать Рому и не обращать внимание на их с Кристиной флирт. Но вся моя выдержка лопалась, как мыльный пузырь, когда Рома волком смотрел на меня. Словно ненавидел, презирал, не желал видеть.
В один из таких дней я даже решилась на разговор с ним. Старалась выглядеть сильной и уверенной в себе. Но когда он ясно дал понять, что знает о моих чувствах к нему, и они его обременяют, я словно провалилась под лед, где нет возможности дышать, и со всех сторон на меня давит толща холодной воды, лишая возможности пошевелиться. Слава Богу, он сразу ушел и не видел, как я покраснела от стыда, а глаза наполнились влагой. Не то, что бы я на что-то рассчитывала. Но и отказ в такой форме больно ранил в самое сердце.
На негнущихся ногах, я доковыляла до кабинета и еще долго даже не смотрела в сторону стола Ромы.
До корпоратива по случаю юбилея компании я старалась избегать контакта с Ромой. Но даже слышать их постоянные милые разговорчики с Кристиной было невыносимо. А когда он уезжал теперь уже с Павлом в командировки, его пассия будто мне назло постоянно вздыхала и охала, скучая по нему. Скорее бы и мне куда-нибудь уехать. Когда у меня там первый отпуск? Кажется скоро.
18
Алина
По случаю празднования юбилея компании генеральный директор арендовал целую усадьбу, нанял ведущих и в принципе устроил целое шоу, которое я могла бы посмотреть и даже наверняка восхититься, если бы не застряла в лифте. Моё шикарное платье нежно-персикового цвета прекрасно вписалось бы в пафосный антураж мероприятия, а не протирало пол в лифте многоэтажки, где меня угораздило снять квартиру. Нет, я долго держалась и стоя ждала, когда меня вызволят. Но голос из динамика был суров в своём вердикте:
" Сломался не лифт, а вырубило электричество. Серьезная поломка на линиях. В двух домах застряли дети и еще в одном беременная женщина. Так что Вам придется подождать. "
Разумеется, им помощь нужнее, чем моему платью, но… До чего же было его жаль. Связи в лифте ожидаемо не было, поэтому даже Кате я не могла сообщить причину моего отсутствия. Видимо, я так сильно не хотела идти на корпоратив, что кто-то сверху услышал мои молитвы. Но платье то в чём виновато?
Спустя долгих три часа, когда даже батарейка в телефоне пала смертью храбрых, а о платье я уже старалась не думать, в кабине лифта включился такой долгожданный и слишком яркий свет и ощутилось движение. Только мне уже не нужно вниз. Мне надо переодеться, привести себя в порядок, а может вообще просто остаться дома.
Но стоило включить дома телефон, подключенный к зарядке, как прилетело огромное количество сообщений. Катя сначала злилась, что я пообещала и не пришла, а потом занервничала. Надеюсь, никакие службы не вызвала. Да и совесть дала мне подзатыльник за малодушные мысли остаться дома. Поэтому я наспех натянула простенькое черное платье по фигуре, вызвала такси и поехала отдать дань уважения компании, в которой имела честь работать, или сдержать слово, данное подруге. Нужное подчеркнуть.
У ворот я встретила Павла. А он почему не в центре событий?
— О! Алина! Ты почему здесь? — бодро спросил он, удивив меня непривычно позитивным настроением.
— Долго рассказывать. А Вы?
— Еще дольше. Пойдем?
Я кивнула в знак согласия и мы вместе вошли на территорию усадьбы. Народу тьма. Я практически никого не знала. Павел быстро считал мою растерянность и предложил помочь найти наших. Он словно дикий зверь, удущий по следу, уверенно шел сквозь толпу, а я едва поспевала за ним. Поэтому он взял меня за руку и повёл за собой.
Когда мы приблизились к одной из беседок, Павел остановился так резко, что я впечаталась в его спину. Он развернулся и что-то сказал. Я не услышала. Он повторил громче, но я не реагировала. Даже когда он крикнул мне на ухо: «Вот наши! Мне нужно идти!», я ничего не ответила. Просто стояла и смотрела, как Рома целует Кристину. Красиво. Страстно. Больно. Ой, это уже про меня. Больно было мне. Не им. Им наверное хорошо. Вон, как стараются. Мне кажется, я почувствовала, как Всевышний постучал костяшками по моей пустой голове, разочарованный тем, что я не поняла его знаков.
Катя подбежала, что-то щебетала мне на ухо, ощупала всю, на предмет поломок, видимо и до больниц дозвонилась. А я и правда сломалась. Только не снаружи, а внутри. До чего же больно.
— Кать, ты прости. Я в лифте застряла, поэтому не пришла вовремя. Я себя что-то неважно чувствую. Поеду домой. Прости, — неживым голосом сказала я, даже не зная, услышала