— Верю, — прошептала я, подняв на него заплаканное лицо. — Прости меня.
— Это ты меня прости, — он заправил волосы мне за уши. — В том, что произошло, виноват только я.
На этот раз к его губам потянулась я. Нежно коснувшись, втянула по очереди сначала верхнюю, затем нижнюю губу. Рома словно передал мне контроль над действиями. Позволил делать то, что я хочу. И я делала. Выписывала невероятные узоры языком, зарывалась пальцами в его волосы на затылке, перемещая руки с головы к широкой шее и обратно, ощущая под подушечками пальцев крупные мурашки.
Выдержки Ромы хватило ненадолго. Он сорвался, углубляя поцелуй, позволяя своим рукам пробраться под одежду и с низким рычанием сминать мою кожу.
Опомнилась я, когда уже в одном нижнем белье лежала под крепким мужским телом на кровати. Да и бельё было слабой преградой. Руки Ромы по-хозяйски прошлись по всем заветным точкам, сжимая их, растирая.
— Ром, стой, — несвоим голосом прохрипела я, но Рома и не думал останавливаться. — Подожди, нам нельзя.
— Что на этот раз? — тяжело дыша он нехотя оторвался от моей шеи.
— Мне врач запретил заниматься сексом, — я вдруг замерла, понимая, что сейчас обрушу на Рому очередную новость.
— Какой еще врач, — он был так возбужден, что явно не понимал, к чему я клоню.
— Гинеколог.
Я внимательно смотрела, как его расфокусированный тёмный взгляд проясняется и становится напряженным. Кажется Рома начал понимать.
— Ты… мы… у нас… — бормотал несвязно он.
А я прикусив нижнюю губу еле сдерживала улыбку и просто кивала. Мои пальцы коснулись его напряженного лица, в попытке расслабить его.
— Я беременна, — с улыбкой сказала я, когда молчание затянулось.
Но Рома продолжал неверяще смотреть мне в глаза.
— Ты что не рад? — уже занервничала я.
— Не рад? — выпалил он. — Да я в бешенстве! Ты когда собиралась сказать мне об этом? И собиралась ли вообще?
То ли я стала слишком резвой, то ли Рома был слишком растерян, но я чудом смогла вывернуться и отбежать от кровати на пару метров.
— Стоять! — крикнул он мне в догонку.
— Беременных бить нельзя! — кричала я, звонко смеясь и взвизгивая, когда меня нагнал мой личный палач.
— А я нежно, — коварно улыбнулся он, бережно подхватив меня на руки.
Мы еще долго возились, прерывая поцелуями смех и щекотки. Пока вдруг резко оба не замолчали. Наши взгляды вновь схлестнулись в неравном бою. Мы говорили без слов. Мы чувствовали друг друга. Мы были абсолютно счастливы.
— Я люблю тебя больше жизни, — прошептал Рома невероятно нежно и проникновенно.
— И я люблю тебя. Всегда.
Эпилог
— Ромыч, ты опять забрал у меня лучшего переводчика! — возмущался Паша.
— Запомни, она всегда была и будет только моей, — знал, что он шутит и всё равно волосы на затылке зашевелились.
— Не кипятись. Это я так. От бессилия. На самом деле, я очень рад за вас, — Паша искренне улыбнулся и протянул мне раскрытую ладонь. — Молодец, что не упустил своё счастье.
— Спасибо, — я пожал его руку и улыбнулся в ответ.
— Как родня приняла?
— Да они в восторге. Давно хотели внуков, а тут сразу готовый, да еще и второй на подходе.
— Опять пацан? — удивился Паша.
— Да, — гордо заявил я. — Но сестричку я Сашке давно пообещал, поэтому…
— Ромыч! Мы так не договаривались! Отстань ты от Алинки! Дай ей пожить для себя, для меня… — он заржал, как конь и еле увернулся от удара. — Как переводчик я имел в виду!
— Пашка, я тебя убью когда-нибудь за твой язык, — прорычал я.
— А что с ним не так, — деланно удивился он, — Полинка не жалуется.
— Вот и иди к Полинке! Оставь в покое мою жену!
— Всё. Всё. Успокойся. Тогда сам будешь со мной ездить. Хотя… тебе до Алины, как…
Договорить он не смог, потому что снова уворачивался от моих рук. И в итоге мы оба смеялись до боли в животах. Раньше я и представить себе не мог, что Павел Соболев может быть таким. Любовь и не такого скрягу превращает в сопливого романтика. Но при этом она не делает его слабым. Наоборот. Придает человеку сил, энергии и целеустремлённости.
Конец