В день выписки меня приехал встречать папа. Мама с Сашкой остались дома, ссылаясь на непогоду. На самом деле природа в тот день решила заморозить весь город, обрушив на него ледяной дождь.
Ехали мы медленно и всю дорогу болтали обо всём с папой. Он много вспоминал моё детство и самые яркие моменты того времени, а у меня почему-то колотилось сердце, словно, предчувствуя что-то.
Папа помог дойти до двери в дом, крепко придерживая меня за локоть, хотя во дворе не было скользко. Все шалости непогоды были убраны. Неужели папа со своей больной спиной тут развлекался? Я уже хотела было отругать его за это, как вдруг дверь распахнулась и из дома вышли мама с Сашкой.
— Мама! — крикнул укутанный в тёплый комбинезон малыш.
— Куда это вы собрались? — после задорных обнимашек с сыном спросила я, глядя на такую же тепло одетую маму.
— К соседям сходим, они нас на чай звали, — буднично отмахнулась она.
— С кексиками! — добавил счастливый сын.
— Не поняла, — удивилась я. — А как же я? А мои пирожки с чаем? — негодовала я.
— Да ты проходи, — подталкивал меня папа. — Наверняка, тебе хочется принять ванную, после больничных хором.
Он конечно был прав, но всё же… Я ничего не понимала. Родители вели себя весьма странно. Затолкали меня в дом и, чрезмерно эмоционально поправщавшись, ушли вместе с Сашкой. Я так и стояла, хлопая ресницами и удивленно уставившись в закрытую входную дверь.
Вдруг я услышала тихие шаги. Мое сердце ухнуло в пятки, а по телу прошла дрожь. Лопатки горели от пристального взгляда и я не выдержала. Обернулась. В нескольких шагах от меня стоял Рома и смотрел так пронзительно, что моё и без того измученное сердце из пяток подпрыгнуло к самому горлу, заколотившись там с бешенной силой.
Я сама не заметила, как мои одревеневшие ноги сделали шаг назад. Рома же, увидев это, рванул ко мне и с криком " Стоять!" сгрёб меня в охапку. Вместе с зимним пальто, шарфом и сапогами я сама себе казалась необъятной, а в его огромных руках я будто становилась маленькой и невесомой. Мой ступор длился недолго. Я начала вырываться из его крепких рук, отталкивая и колотя по твердой груди кулачками.
— Отпусти, — вопила я.
— Только после разговора, — пыхтел Рома, умудряясь не только не выпустить меня из рук, но еще и снять верхнюю одежду. — Сначала ты мне всё расскажешь, а потом мы вместе подумаем, как решить эту проблему. Правда, я сам не понимаю, какую.
И вот я уже в джинсках и водолазке, но попрежнему в его крепких объятиях. Совру, если скажу, что мне в них было плохо. В них я была счастлива, но надолго ли?
Мы тяжело дышали и, словно, вели негласный бой взглядами. Его запах дурманил и сводил меня с ума. А когда Рома разорвал наш контакт и перевел голодный взгляд на мой рот, я неосознанно прикусила нижнюю губу. И он сорвался. Как дикий зверь, набросился на мой рот, терзая губы, выбивая из меня остатки кислорода, не давая сделать полноценный вдох. Я не сопротивлялась. Даже не так. Я отвечала на этот поцелуй с неменьшей страстью и вожделением, потому что нуждалась в нем так сильно, как жаждущий путник в пустыне нуждается в капле воды. И я наслаждалась им. Пока разум не взял верх над чувствами.
Резко разорвав поцелуй, я влепила Роме звонкую пощечину. Да такую сильную, что сама ахнула и прикрыла рот рукой. Тут же разозлилась на себя за этот поступок. Рома потер горящую щеку и бросил на меня тяжёлый взгляд. В секунду он преодолел жалкие сантиметры между нами и вновь оказался непозволительно близко ко мне. Я же вся сжалась, почему-то представив, что Рома ударит меня в ответ. Но он схватил моё лицо обеими руками и поднял так, чтобы я смотрела только ему в глаза. Я тонула в омуте его жгучего взгляда и уже не могла сдержать слез.
— Ты мне можешь внятно объяснить, что произошло? — задыхаясь от эмоций спросил он хриплым голосом. — Почему ты уехала? Почему прогоняешь меня?
— Приходила твоя беременная невеста… — после долгой паузы всё-таки выдавила я из себя.
И тут произошло что-то странное. Напряженное лицо Ромы вдруг растянулось в улыбке. А затем и вовсе он поднял голову к потолку и рассмеялся в голос. Я, сбитая с толку его реакцией, смотрела на него едва дыша.
— Слава богу! Я уж было подумал… — с непонятным мне облегчением выдохнул Рома. — Сейчас! Только никуда не уходи, — умоляюще взглянул он на меня перед тем, как уйти в прихожую. — Я сейчас! — крикнул он уже оттуда, копаясь в верхней одежде. — Вот! — быстрым шагом и сияя, как медный таз, он вернулся ко мне. — Я эту бумажку для родителей привёз, — вручил он мне листок, — Но видимо и тебе пригодится.
Перед глазами всё плыло и я ничего не могла понять. Какие-то буквы, цифры. Еще и руки предательски дрожали.
— Что это? — всё-таки спросила я.
— Это результаты анализов Дианы и заключение врача. Она не беременна, — счастливым голосом произнес он, а я опешила, никак не могла усвоить новую информацию. — Она обманула меня, моих родителей, тебя.
У меня внутри всё оборвалось. Неужели такое возможно? Я ведь не поверила бы ей, если бы не звонок маме Ромы. А тут выходит, что они тоже были обмануты ею. Какой кошмар! Из-за этого я уехала, не поговорив даже с Ромой. Попала в лапы Свиридова, но тут я сама виновата. И вишенкой на торте — чуть не совершила непоправимое, прогнав Рому без объяснений.
Я подняла полный боли и вины взгляд на него. Мне не было видно его лица, потому что глаза наполнились соленой влагой, которая градом стекала по моим щекам. Губы дрогнули в попытке что-то сказать, но вышло какое-то жалкое мычание.
Рома снова сгреб меня в охапку. На этот раз бережно и нежно. Прижимая к своей каменной груди, где неистово билось его сердце. Я обвила дрожащими руками его спину и прижималась так сильно к нему, будто боялась потерять. Ну почему будто. Я едва не потеряла его на самом деле. По своей глупости и из-за подлости коварной, наверняка безнадежно влюблённой, женщины.
— Тише, тише, моя девочка, — утишал он меня, не прекращая гладить по голове и спине. —