В рамках общепринятого боевого построения кавалерию стали все чаще ставить на фланги. Однако часто кавалерийские роты ставили между пехотными батальонами. Кроме того, конницу использовали и в качестве общего резерва, особенно тяжелую; тогда она располагалась за центром или одним из флангов боевого порядка. Здесь мы можем провести прямую аналогию с боевыми построениями классической древности. И это не случайно, ведь как раз именно тогда европейцы начали внимательно изучать античную литературу, посвященную действиям греческих и римских полководцев, и черпать из нее вдохновение. Войска выстраивали так, как это сделал бы Александр Македонский или Цезарь. Вегеция цитировали практически на каждой странице учебников по военному делу.
Впрочем, тезис о неуязвимости пехоты перед лицом кавалерии мы вправе подвергнуть определенному сомнению. Валльхаузен подробно и с иллюстрациями описывает караколь; речь о ней идет практически в каждом военном труде того времени. На одной из гравюр рота аркебузиров (5 рядов по 16 всадников) атакует отряд из 200 пехотинцев, первую шеренгу которого образуют мушкетеры, ведущие огонь с колен. Первый ряд всадников стреляет на полном скаку на дистанции в 20–30 шагов от противника. «Выстрелив, они выстраиваются в цепочку, поворачивают налево и отходят назад, освобождая место для следующих. Они на полном скаку заряжают свое оружие и занимают место за последним рядом эскадрона». В другом месте того же труда говорится, что кирасир должен разряжать свой пистолет в противника с такой короткой дистанции, чтобы попасть наверняка, при необходимости — в упор.
Я остановился на караколи столь подробно, поскольку Христиан Ангальтский считает ее использование богемской кавалерией одной из причин поражения. Князь видел в караколи то, чем она действительности являлась: акцент на ненадежном оружии, стремление избежать рукопашной, одним словом, трусость. В своем отчете Фридриху V он не единожды упоминал ее; успех своего сына он объяснял применением холодного оружия. Христиан прямо говорил об использовании караколи австрийской кавалерией барона Хофкирхена и в конце высказывал суждение, которое свидетельствует о его наблюдательности и полководческих способностях. Оно звучит следующим образом: «Одна из наших самых больших бед заключалась в том, что большинство наших всадников не могли решиться вступить в бой с холодным оружием, хотя я заранее призывал их к этому и проклинал дурную привычку караколи. Те, кто последовал моему совету, хоть и были побеждены, но со славой, другие же лишь с позором, и я подчеркиваю это, чтобы такой способ действий, не ведущий к рукопашной схватке, был ненавистен всем, как чума».
Не менее резко критиковал караколь и Валленштейн. После Лютцена он писал 2 января 1633 году Альдрингеру из Праги, что планирует отобрать у немецкой кавалерии карабины, поскольку лишь немногие умеют ими эффективно пользоваться, но все считают, что просто выпустить пулю во врага — значит, нанести ему большой ущерб. В свою очередь Густав Адольф говорил, что огонь кавалерии может лишь на мгновение ошеломить противника, а главное должны сделать кони и мечи. Соответственно, только один или в крайнем случае первые два ряда могут сделать выстрелы в упор, после чего ворваться в ряды неприятеля. Шведский король называл караколь бессмысленной: оставшиеся после первого залпа заряды будет лучше всего потратить в рукопашном бою.
Полное совпадение мнений трех полководцев свидетельствует не только о правильности этой точки зрения, но и о том, что князь Ангальтский не был бездарностью, как это иногда принято считать — у него просто не имелось подходящих условий для того, чтобы проявить себя.
В заключение скажу пару слов о фланговой атаке, при помощи которой баварский полковник Кратц сорвал смелое наступление князя Ангальтского-младшего. Мощь и значение фланговых атак хорошо сознавали мыслители того времени. Валльхаузен советовал по возможности не атаковать кавалерию противника в лоб, а нанести ей удар во фланг; точно так же следует поступать с кавалерией, которая атакует тебя самого. Мендоса также подчеркивает, что неоднократно использовал фланкирование на практике. Возможно, князь Ангальтский-младший имел бы больше шансов на успех, если бы вел свои эскадроны в бой поэшелонно и с более значительными интервалами.
Мы прекрасно знаем техническое устройство артиллерии тех дней. Однако у нас очень мало данных о ее применении на Белой горе. Как уже говорилось выше, князь Ангальтский заявлял, что у него было шесть больших пушек; католики же сообщали о захвате десяти богемских орудий. Однако ни одна, ни вторая сторона не сообщают никаких подробностей о том, что это были за пушки. Теоретики того времени сильно расходятся друг с другом в том, правильнее ли устанавливать артиллерию перед фронтом, на флангах или в интервалах боевого порядка между кавалерией и пехотой. Мы в свою очередь при определении позиции пушек на Белой горе вынуждены были полностью положиться на доклад князя Ангальтского и официальную баварскую историю кампании.
Этот экскурс не претендует ни на полноту, ни на всеобщность; моей задачей было обратить внимание читателя лишь на те стороны той военной науки, которые необходимы для лучшего понимания некоторых сторон битвы на Белой горе.
Приложение 2. Армии противников на Белой горе
В дневнике Ангальтского-младшего численность императорской армии по состоянию на 20 июля 1620 года оценивается следующим образом:
Пехота:
1.–2. Два полка валлонов графа Бюкуа — 2000.
3.–4. Два полка итальянцев — 2000.
5. Саксонский полк — 1500.
6. Граф Иоганн Нассауский-младший — 1000.
7. Фуггер — 1000.
8. Флорентинцы — 1500.
9. Коллоредо — 500.
10. Коллальто — 1000.
11. Фюрстенберг [88] — 1000.
12. Тифенбах — 500.
13. Бройнер — 500.
14. Полковник Фукс — 1500.
15. Швендис — 1000.
16. Шаумбург — 500.
ИТОГО — 15 500 человек.
Кавалерия:
1. Бюкуа — 200.
2. Дампьер — 400.
3. Флорентинцы — 500.
4. Барон Лихтенштейн — 300.
5. Валленштейн — 700.
6. Бальтазар — 300.
7. Меггау — 500.
8. Лёбель — 300.
9. Лакруа — 300.
10. Гошье — 400.
11. Дюфур — 150.
12. Казаки — 2000.
ИТОГО — 6050 человек.
В общей сложности — 21 550 солдат.
15 октября князь Ангальтский-старший составил новый список императорской армии на основании допросов пленных и перебежчиков. Он не слишком отличался от предыдущего.
Пехота:
1. Неаполитанцы — 2500 — 31 рота.
2. Вердуго.
3. Бюкуа — вместе с п. 2. 3000 — 42 роты.
4. Фуггер — 1200 — 7 рот.
5. Крихинген и Коратти — 1200 — 4 роты [89].
6. Бройнер — 800 — 5 рот.
7. Герцог Саксонский — 1200 — 10 рот.
8. Нассау — 1000 — 10 рот.
9. Фюрстенберг — 1000 — 5 рот.
10. Тифенбах — 900 — 3 роты.