— То есть, ты подошел к нему и спросил, не снимал ли папа жилье, наверняка зная, что он имеет собственное?
— Почти.
— Звучит неправдоподобно, — выношу я вердикт, отрывая чек и протягивая ему. — Если хочешь, чтобы я поверила тебе, мне нужны детали.
— Если попросишь — расскажу, — выдвигает он встречное условие, а я нервно фыркаю и отвожу взгляд.
— Теперь ты требуешь к себе уважения? — с кривящимися от нахлынувшей обиды губами спрашиваю я, переведя на него злой взгляд.
— Дело в другом.
— И в чем же? — с вызовом спрашиваю я, дернув подбородком.
— Здравый смысл подсказывает мне, что втягивать тебя в поиски убийцы как минимум недальновидно, — неспешно поясняет он, — но, если ты попросишь — я не смогу тебе отказать.
— Ясно, — бурчу я, растеряв всю спесь.
— И я прикинул, — продолжает он, аккуратно вытаскивая из моих пальцев чек, — если ты переступишь через себя и попросишь, значит, влезла бы и без меня. А это еще опаснее.
— Я не хочу больше жить с закрытыми глазами, — немного подумав, говорю я. — Расскажи мне все, с самого начала. Кто тот парень, за которым ты гоняешься, что уже успел выяснить, что планируешь делать дальше. Я хочу знать все. — Я замолкаю и долго смотрю в сторону, прежде чем получается заставить себя посмотреть ему в глаза. — Пожалуйста, — выдавливаю я не искреннюю просьбу.
— Пообещай, что не предпримешь никаких шагов без меня. Это может быть опасно. Убийца импульсивен, но не глуп.
— Откуда вывод?
— Он протер ножницы. Сначала воспользовался первым подручным инструментом, а затем стер улики. И сделал все быстро, учитывая скорость, с которой вокруг тела образовалась лужа крови. Кровавых отпечатков обуви не было.
— Откуда информация?
— Я довольно неплохо знаком со следователем, ведущим дело.
— При каких обстоятельствах вы познакомились? — учиняю я настоящий допрос.
— Я приволок им несколько рож из розыска.
— К тебе за помощью обращалась полиция? — удивляюсь я.
— Нет. Это хобби, — огорошивает он. — С бонусом в виде полезных знакомств. Так что? Обещаешь?
— С трудом могу представить, что бы я такого могла сделать, так что да. Обещаю.
— Присядем? — Он склоняет голову в сторону дивана. Я кошусь туда же и отрицательно мотаю головой, отведя взгляд. — Я к тебе даже не притронусь.
— Дело не только в этом, — бормочу я, поморщившись. — Если я сяду, то уже не встану.
— Тогда пошли к тебе. Заодно провожу, уже поздно.
— Нет, — нервно смеюсь я. — Приглашения домой ты точно не дождешься.
— Мы поговорим, и я уйду. Сядем на кухне, ты разогреешь себе ужин. Ты ничего не ела сегодня.
— С чего ты взял?
— Ты постоянно хватаешься за живот.
«Черт!», — выпаливаю я мысленно и быстро отвожу взгляд.
— Значит, болит уже с голодухи, — заключает Бугров.
— Ты прав, пойдем, — соглашаюсь я поспешно, только чтобы был повод уйти.
Я даже не замечаю. Не замечаю, как, гадая, забеременею ли, трогаю живот. Надо следить за собой. Не собираюсь играть с ним в семью. Не собираюсь растить ребенка вместе с насильником. Ко всему прочему, даже если это случится, я была и с мужем. С Ильей мы точно предохранялись, но кто даст гарантию?
— Успокойся, — говорю я себе тихо, встав перед зеркалом. — Еще ничего не ясно.
Возможно, ничего решать и не придется.
«Возможно, Илья согласится записать ребенка на себя», — проскальзывает совсем уж фантастическая мысль, от которой бросает в жар.
— Успокойся, — повторяю я строже.
Делаю дыхательную гимнастику, закрыв глаза, а когда тянусь за пальто, замечаю Бугрова в дверях.
— Можешь примотать меня к стулу, если так будет спокойнее, — говорит он на полном серьезе.
— Все нормально, — заверяю я.
Я надеваю пальто поверх спортивного костюма, не рискнув переодеваться, пока он где-то поблизости. Снимаю холодные летние кроссовки и заталкиваю ноги в высокие классические сапожки на шпильке.
Бугров, окинув меня взглядом, давится смехом и выходит. А к моменту, когда я, сложив вещи в пакет, выхожу, уже натягивает свою толстовку с капюшоном на наспех накинутую поверх футболки рубашку. Достает отглаженный белоснежный ворот, деловито поправляя его, и надевает свою кожаную куртку.
— Ты выглядишь глупо, — не сдержавшись, тихо смеюсь я.
— Ага. Я, — хмыкает он. Я запахиваю полы длинного пальто, полностью прикрывая спортивный костюм, и завязываю пояс, не переставая улыбаться. Он осуждающе качает головой, но рубашку не снимает. — Стыдно по итогу будет тебе, — нагло заявляет он. Ставит правую часть ворота стойкой и прячет под толстовку только половину торчащей снизу передней части рубашки. — Я готов.
Я закатываю глаза и иду к двери. Открываю ее и улыбка медленно сползает с моего лица.
Илья стоит прямо напротив меня. Бросает ненавистный взгляд поверх моей головы и презрительно кривит губы.
— Дрянь. Лживая, подлая, меркантильная сука, вот ты кто, — выливает он на меня очередную порцию яда. — Не успела отца похоронить, уже развлекаешься!
— Я убиралась и работала, — по привычке оправдываюсь я.
— Полировала его нефритовый жезл? — мерзким голосом произносит Илья, а Бугров одной рукой отодвигает меня в сторону. — Это уборка или работа, а, женушка моя ненаглядная? Знаешь, кто ты? Самая обыкновенная шала…
Договорить Бугров ему не дает. Выбрасывает вперед кулак, отправляя его на землю одним точным прямым ударом.
— Ты мне нос сломал! — верещит Илья.
— Еще хоть одно оскорбление, и этим не ограничится. Лучше запомни, — спокойно произносит Бугров, а я, опомнившись, быстро запираю ателье под ругательства и пустые угрозы Ильи, от которых вянут уши. — Пойдем, — говорит мне Бугров, дождавшись, когда я закончу.
— Готовься, мразь! — орет нам в спины Илья.
Я морщусь, а Бугров обнимает меня за талию, принуждая следовать дальше без остановок.
— Он точно напишет заявление, — удрученно говорю я, когда мы сворачиваем во дворы.
— Плевать, — коротко отвечает Бугров.
— Ты не мог бы… — мямлю я, делая следующий шаг чуть шире.
— Да, — брякает он и опускает руку. — Без подтекста, — добавляет он.
— Я поняла… — мямлю я. — И спасибо. Устала уже это выслушивать.
— Я успел заметить, прежде чем ты швырнула мне в глаза землю.
На похоронах, в присутствии других, Илья оскорблений себе не позволил. Но когда увидел Бугрова, идущего прямо на меня, вцепился в мое запястье и начал шипеть гадости прямо в ухо.
— Это он, да? Твой любовник? С ним ты мне изменила? Из-за него разрушила все? — яростно наговаривал он.
И я не выдержала. Отпихнула его от себя. От неожиданности он сделал пару мелких шагов назад, запнулся о ком сырой земли и рухнул в свежевырытую могилу. Если начистоту, тогда я испытала ни с чем не сравнимое удовлетворение. На пару мгновений померещилось даже, что такому исходу