Парень вздрогнул и испуганно уставился на меня.
— А ты что это у нас… космонавт дохера?
— Ха-ха-ха… — заржал Николас и тут же смолк, стоило мне на него посмотреть.
Джеймс не ответил, а мне неожиданно в голову пришла чудная мысль. Чудная и пиздецки ужасная. Настолько отвратительная, что я даже засомневался, стоит ли её озвучивать.
— Слушай, — обратился к Рите. — У меня неловкий вопрос…
Девушка, сохраняя ухмылку, вскинула бровку.
— Молодой господин снова хочет взглянуть на мои трусики?
— Да… То есть… Ой, да тьфу ты, блин, нет!
— Удивительно. Это даже в какой-то степени обидно.
— Я хотел спросить, нет ли у вас случайно в верхнем городе… — мой голос приобрёл заговорщический оттенок. — Места, где делают соулкоины?
Губы Риты открылись, а в глазах появилось понимание.
— Е-е-есть. — её взгляд перекочевал на поросят. — И я понимаю, что вы хотите сделать.
— Тогда, может, это… — мотнул головой. — Пока они не отъехали окончательно. А то, судя по их лицам, неровен час помрут.
* * *
— Вам помочь, госпожа? — спросил здоровенный амбал, когда мы подъехали к монетному двору. Как выяснилось, он был не основным. Им пользовались как раз в таких случаях, как наш. Забавно, что для переработки трёх душ, с которых нам выпадет, скорее всего, три серых, нужно было заплатить по сто синих монет за каждое тело.
— Дайте минутку. — ответила Рита.
Я вышел из кареты и подошёл к телеге, где везли нашу троицу. Откинул задний борт и не без удовольствия окинул взглядом этих ублюдков.
— Куда мы… кха-кха… Куда мы приехали⁈ Что это за место⁈
— Любопытный, Брэн? — усмехнулся я, облокотившись на край телеги. — Сейчас расскажу. — Пошарив в кармане, достал один серый соулкоин, продемонстрировал его, а затем щелчком отправил в полёт. Монета завертелась в воздухе, а затем с глухим стуком упала на дно телеги прямо между хряками.
— Что это? — дрожащим голосом спросил Николас, пытаясь забиться в угол и спрятаться за Джеймсом. Мне кажется, он подумал, что это какой-то взрывной артефакт.
— Это монета. — с добродушной улыбкой ответил я.
— М-монета?
— Ага. Соулкоин называется — местная валюта. По краям металлическая окантовка с рунами, а в центре расположен серый кристалл. Как думаете, что это за кристалл такой?
— Да срать, что это такое! Отпусти нас! — взревел Джеймс.
— Хе-хе, не отпущу. А кристалл в центре — это душа. Я подумал, что если вы сейчас сдохнете, то слишком легко отделаетесь или вообще, чего хорошего, переродитесь в демонов. У Великой, как известно, странное чувство юмора. Но после этого… О-о-о, друзья мои. Ни рая, ни ада вы больше не увидите. Вы попадёте в тюрьму, вечное заточение. Ваши бессмертные душонки будут переходить из одних потных ручонок в другие. А может… вас положат в старый просаленный мешочек и закопают в каком-нибудь тайнике. — Я вздохнул и несколько раз хлопнул по деревянному дну. — Забирайте.
— Н-нет, Хью.
— Хью, постой!
— Слушай, мы…
Из телеги стали наперебой разноситься сначала мольбы, а потом проклятья. Но мне было всё равно. Мы с Ритой сопровождали их от начала и до конца, наслаждаясь каждым моментом и смакуя каждый миг нашей мести.
О, как мне понравился их ужас в глазах, когда бледное тело Николаса скинули со стола, а нам вынесли первую серебристую монету. Громче всего кричал Брэндон, сраный гондон, когда его последним положили на стол и начали вытягивать душу. Как он отчаянно дрыгал своими обрубками и кричал, а я только крепче сжимал зубы и стискивал кулаки. Потому что не чувствовал к нему ничего кроме ненависти. Никакого прощения, никакой пощады, никакого милосердия. Они разрушили мою жизнь, а я подарил им вечность в агонии.
— Как вы себя чувствуете? — спросила меня Рита, когда мы сели в карету.
Я взглянул на свою ладонь, на которой покоились три блестящих монетки с серыми кристаллами.
Сраные дешёвки…
— Нормально.
— Нормально?
Мой взгляд переместился на Риту.
— Отлично. Поехали домой, осталось решить последний вопрос.
* * *
Вернулись мы уже под утро. Слегка удивился, когда увидел на крыльце шумящих молодых демонов в дорогих костюмах, но потом вспомнил, чем именно теперь является это поместье. Не могу сказать, что меня это радовало. Я вообще к незнакомцам на пороге своего дома теперь отношусь настороженно. Если бы у меня был психолог, то он, наверное, сказал бы что-нибудь в духе: «Очевидно, что это детская травма!». А потом попросил хорошенько подумать и попытаться вспомнить, что конкретно её нанесло.
Ну-у, даже не зна-а-а-ю…
Хех, вру, конечно.
— Доброе утро, леди Атира! Доброе утро, господин!
— Доброе утро! Рады вас снова видеть!
Защебетали две обворожительные красотки, когда мы вошли в поместье, поигрывая пальчиками и кокетливо облизывая губки.
Мне таких ещё штук двадцать попалось по дороге в комнату. Линда сказала отвечать сдержанно. В глаза смотреть, но страха не показывать. Заинтересованность тоже не показывать. Хер тем более не показывать — это вообще капец как опасно. Сказала, что могут отлюбить прямо на месте. А если толпой навалятся, то от меня только шнурки в конце останутся.
Тем не менее до комнаты я добрался без происшествий. Все ещё спали и даже не услышали, как дверь открылась.
Тихонько прошёл внутрь и сел на кровать. Дура тут же вздрогнула, собиралась вскочить, но, увидев меня, успокоилась.
— Х-хью… Ты… Ты чего одетый? Иди спать. — сонливо пробормотала бесилка и подняла одну руку, намекая на обнимашки. Заманчивое предложение, но в следующий раз.
— Вставай, надо поговорить.
На её лице сразу отразилась целая гамма эмоций, которая лишний раз подтвердила мои подозрения. Она не просто так явилась тогда. Отнюдь не для подстраховки. Если бы Лилит переживала о моей сохранности, то отправила следом Риту или вообще всех.
Быстро одевшись, хочу заметить, без нытья по поводу брюк, она вышла следом за мной.
— Ты хотел о чём-то поговорить? — бесилка с беспокойством заглянула ко мне в глаза, но я не спешил отвечать. Легонько приобнял и кивнул вперёд.
— Хочу сходить с тобой в одно место. Надеюсь, тебе понравится.
Мы сели в предоставленную Ритой карету и доехали до подъёмника, где спустились и двинулись дальше по главному тракту через рынок Владыки Маммона.