Вскоре карета достигла нужного ряда, и мы остановились. Я попросил кучера подождать нас, пока мы не вернёмся.
— Мне знакомо это место.
— Хех, ещё бы. Не так уж много времени прошло. Помнишь, как глину для горшков таскали?
— Ага…
— А как ходили тягать твой топор, а он всё не поддавался?
На лице бесилки наконец появился лёгкий намёк на улыбку. Она в ответ просто кивнула.
— Весело было. — тихо сказала Дура.
— Да-а…
Вскоре мы добрались до лавки мясника. Он почему-то чересчур сильно был рад меня видеть и желал услышать вообще всё. Что всё? Похер что, главное, что всё. Пообещал рассказать ему вообще всё, но позже.
— Ты куда-то спешишь? — нахмурился Буч.
— Можно и так сказать. — уклончиво ответил я. — Мы так и будем стоять или нас накормят?
— Ха-а-а! Вот это другой разговор! — усмехнулся мясник, всплеснув руками. — Мясо и пиво?
— Мясо и пиво. На двоих.
Дура скрестила руки. Очевидно, что старые обиды ещё не забыты, а зная её, помнить она это будет долго. Скорее всего, вечность.
— Для тебя, мелкий паразит, два синих и пятьдесят серых.
— Какие страшные цены стали. — театрально округлил глаза.
Уложив на стол два синяка, отсчитал сорок семь серых монет и положил сверху. Конечно же, Буч это заметил.
— Тут по-моему не хватает, Хью. Никак надуть старину Буча решил? — мясник протянул свою огромную когтистую лапу вперёд.
— Да нет, что ты. — усмехнулся я. — Просто немного задумался.
Сверху на его ладонь упало ещё три монеты с новенькими блестящими металлическими окантовками.
«Прощайте, твари. Мы с вами больше никогда не увидимся».
Джеймс, Николас и Брэндон стали моей платой за дешёвое пойло и пару мясных кусков.
Я проводил взглядом монеты до того момента, пока они не скрылись в бездонном мешке Буча, а затем перевёл взгляд на Дуру. Она, кажется, уже догадалась, куда мы идём, и её жилистые плечи слегка расслабились.
Ещё десять минут ходьбы по растрескавшейся дороге — и вот мы у цели. У самого края обрыва, за которым простиралась знакомая до боли картина: костяная куча, пустынный песчаный берег и бесконечное, пульсирующее багровым светом огненное море. Отсюда доносился вечный, убаюкивающий рокот — звук этого адского океана.
Я грузно опустился на край пропасти, свесив ноги в пустоту. Дура устроилась рядом, почти касаясь меня. Мы молча стукнулись кружками, глотнули, синхронно поморщились и с трудом проглотили отвратительную жижу, которая раньше казалась нам сносным пивом. Вкусы изменились. Мы изменились.
— Здесь всё началось, — тихо проговорил я, глядя на пляшущие вдали языки пламени. — Нора… Ты… Радужный змей… Тут я появился.
Бесилка перевела взгляд от далёкого пылающего горизонта и уставилась на меня.
— Ты, кажется, хотел о чём-то поговорить, Хью.
— Да… — я поджал губы, собираясь с духом, чтобы задать тот самый вопрос.
Почему-то он казался мне капец каким тяжёлым, будто глыба, прикованная к языку. Я решался на него долго, мучительно, но когда слова наконец сорвались, то получилось это уж слишком просто.
— Они не мучались?
Вопрос повис в воздухе.
Я решил сократить всё до сути. Отбросил все «как» и «почему». Меня интересовал только этот факт, который за последний день после долгих размышлений стал для меня очевидным и единственно важным.
Теперь Дура поджала свои полные губы, с силой поставила кружку на камень, уложила свои непослушные пальцы на колени и отвела взгляд в сторону огненного моря.
— Нет, — её голос прозвучал глухо. — Один удар. Быстрый. Смертоносный. Они даже ничего не поняли.
— Лилит? — уточнил я, уже зная ответ.
— Да, — тихо, почти шёпотом ответила она, не поднимая взгляда. — Но это было и моё желание. Я знаю, что это был ты… Но не совсем ты. Ты, который не ты. — она сжала кулаки, а её голос стал громче. — Я готова умереть за тебя, который ты, а на того тебя мне… мне плевать, Хью.
Дура наконец оторвалась от созерцания своих коленей и с решимостью посмотрела на меня.
— Меня не победить, Хью. Не сломать. Я уничтожу весь ад и даже Лилит, если потребуется. Меня невозможно убить, — она говорила это с привычной уверенностью, но потом её голос дрогнул, став тише и уязвимее. — Но у меня есть слабое место, Хью, и это место — ты. Если ты станешь сильнее, то и я стану сильнее. Мне не важно, что станет с тем безрогим, но мне кажется, что ты можешь возненавидеть меня за это… и от того я боюсь. Это тяготит меня здесь… — она прижала кулак в груди. — Тянет в разные стороны.
Дура замолчала, а затем продолжила.
— Лилит сказала, что вернёт тебе вторую часть, но чуть позже, чтобы ты не сразу понял, как это произошло… — её голос сорвался. — Она сказала, что её интересует твоя душа целиком, а не только половина. И поэтому…
— Вот как…
— Ты… ты сможешь меня простить за это? Я была вынуждена. Она заключила со мной договор во время боя с Дуллаханом, иначе бы мы погибли. — принялась оправдываться бесилка, а я всё смотрел вдаль, прислушиваясь к собственным чувствам.
Злился ли я? О да! Но не на Дуру, а скорее на Лилит, которая заставила её так поступить. Было ли мне жаль себя мелкого? Наверное… да. Чуть-чуть. Хотя… Если подумать и не вспоминать то перепуганное лицо, то-о…
— А знаешь, что? — я тоже взглянул на Дуру. — Ваще плевать. — и приобнял её.
Бесилка удивлённо захлопала глазами, не понимая, как реагировать.
— То есть ты не злишься?
— Не-а. — улыбнулся я ещё шире. — Однако! В следующий раз предупреждай. А то я тоже чё-то загрузился совсем.
— Ты правда не злишься?
— Чуть-чуть. Прощу за отсос.
Лицо бесилки моментально вспыхнуло. Она скинула мою руку и надулась.
— Ещё чего!
— Хе-хе-хе.
— Ну… — Дура отвела взгляд и тихо пробубнила. — Ладно… Но чтобы никто не видел. И не говори Вике. И Сариэль.
— Тогда тост! — поднял кружку с пивом. —