Я решил испытать это на себе. И знаете? Мне понравилось.
— Именем господа Бога нашего, я приказываю тебе, изыди, демон! — кричал святой отец.
А ты в ответ весь выгибаешься, крутишь глазами и орёшь, что, мол, у него нет силы тебе приказывать и вообще сейчас освободишься и сожрёшь его душу. Можно по фану обоссать простыни, но я не стал. Как это… низко, что ли…
Когда мы наконец собрались покинуть поместье, провожать вышли все, кто не был занят клиентами. Толпа была раза в три-четыре больше, чем тогда у Джимм.
Ничего не забыл? Забыл.
* * *
Однажды ночью я открыл глаза в кабинете директора табачной фабрики, сидя в удобном кожаном кресле напротив этого самого директора. Рядом со мной, что примечательно, сидела другая девушка, в которой я узнал Дуру.
Она с любопытством разглядывала свои смуглые руки, трогала безрогий лоб и прикасалась подушечками пальцев к своим ногтям.
— Ну… — начала Лилит. — Что за кислая рожа, Хью? У тебя всё получилось. Радуйся.
В этот момент Дура сдавила указательными пальцами свой миниатюрный носик и покосилась на меня.
— Хью?
Я поднял руку и указал раскрытой ладонью вперед, намекая, что тут есть ещё куда смотреть.
— Лилит.
— Ты не забыл, как меня зовут. Надо же.
— Забудешь тут. И-и-и зачем, позвольте узнать, нас сегодня вызвали?
— Хотела сказать, что всё.
— Что всё?
Лилит улыбнулась, откинулась на спинку своего огромного кожаного кресла и хлопнула в ладоши, так и оставив их соединёнными.
— Вообще всё, Хью. Твоё приключение закончилось. Наш с тобой договор закрыт. И твой, — она кивнула Дуре. — Тоже. Чего лица такие недовольные?
— Мне было неприятно то, что ты сыграла за моей спиной. Что использовала для этого Дуру и что…
— Что? Ну что? — Лилит снова облокотилась на стол. — Что не спасла того пиздюка? Оно тебе надо было?
Демоница открыла ящик стола, достала оттуда маленькую коробочку, в таких ещё кольца вручают, и кинула мне. Я тут же открыл, и мне по глазам резанул яркий свет. С перепуга закрыл обратно.
— Спасибо ещё скажешь. — буркнула Лилит, поправляя блузку.
— Это… моя душа?
— Кусок твоей души, бестолочь.
— И что мне с ней делать?
— Можешь под язык положить, в кулаке сжать или в задницу засунуть — все методы хорошие, а некоторые ещё и приятные. — хмыкнула она. — Как бы там ни было, с этого момента ты обретаешь третье имя, хех, господин Хеллсингер. А ты, — её взгляд снова упал на Дуру. — Тебе давно пора его было выдать. Растёшь не по дням, а по часам.
Бесилка затаила дыхание.
— Как тебе Анабар? Хотела бы, чтоб тебя звали как твоего отца?
В глазах Дуры на секунды скользнула радость, но она быстро померкла, что вызвало удивление на лице Лилит.
— Что не так?
— Я хочу «Хэллсингер».
— Он УЖЕ «Хэллсингер». — ткнула Великая пальцем в мою сторону.
— И что? Я не могу быть «Хэллсингер», как он?
Тут уже была моя очередь вскидывать бровь.
— Ну… вообще-то нет таких правил. — Лилит потёрла переносицу. — Если очень хочешь, то почему бы и нет.
Ещё один хлопок в ладоши, и Дура испарилась.
— Поздравляю вас, господа Хэллсингеры. Живите долго и счастливо. — её улыбка превратилась в едкую и хитрую. — Пока снова мне не понадобитесь.
Я просто покачал головой. В целом мне, конечно, грех жаловаться. Без её помощи это путешествие было бы куда сложнее, и тем не менее концовка всё смазала.
— А ты чего сидишь?
— Так я думал… Щас того… Ладонями хлопните, и тоже…
— Душу в себя засунь, бестолочь. Пока не засунешь, я тебя отсюда не выпущу.
А-а-а… переживает, типа. Ладно, окей.
Открыв коробочку, взял светящийся камешек в руку. Он не обжигал, скорее был тёплым. Однако при этом смотреть на него, не щуря глаз, было невозможно. А ещё я чувствовал странную тягу к нему. Это трудно объяснить… Хотя… Вот знаете, как тянет потрогать сиськи? Ты их трогаешь, а потом думаешь, нахрена это сделал? Вроде приятно, а почему — непонятно. Тут такая же ситуация.
Глубоко вдохнув, выдохнул, открыл рот и просто закинул его внутрь, моментально почувствовав, как по телу разливается неповторимое чувство. Меня стало двое, и эти двое сейчас соединялись в единое целое.
Сон резко оборвался, и я помню, как вскочил с кровати, скинув с себя Сариэль. Думал, что это было связано с душой, но у Дуры ситуация была такая же. Третье имя было тяжелым. Оно усиливало всё, что ты знаешь и умеешь, увеличивало магические и физические резервы. Преобразовывало, выводя тебя на новый уровень.
В ту ночь на свет появился Хью Манвар Хэллсингер и Дура Магнарош Хэллсингер. Вика завидовала по чёрному, а Сариэль… Ангел только улыбнулась и сказала, что рада быть рядом с нами, какие бы имена мы ни носили. Однако я видел, что она переживает о том, что мы можем отдалиться от неё.
Хех, зря переживает. Ни мы, ни она от нас теперь никуда не денемся.
* * *
Кажется, говорил, что ненавижу порталы? Знаете, я передумал. Я, блин, обожаю порталы! Чума просто! Одно мгновение, и мы оказались в окрестностях Арены Вечной Битвы. А дальше… А дальше началась жизнь.
Проведали Чичи и Сильку — с ними всё было хорошо. Силька, правда, подросла очень сильно и теперь стала напоминать маленький, но капец какой шустрый луноход. После этого мы начали снова отстраивать наш бизнес по продаже вещей из паучьего шёлка. Не за горами стала покупка собственного дома. Им оказался довольно крупный особняк на третьем кольце. Не обошлось без связей Риты и её небольшой финансовой поддержки, но после этого дела пошли ещё быстрее, а работы стало ещё больше.
К слову, в подвале у нас теперь стоял собственный круг призыва, который был соединен с Верхним городом. Питался он кристаллами маны. Всё дешевле, чем через златницу, но ненамного. Так что ходить в гости друг к другу как к себе домой было всё ещё затруднительно.
Но самым выдающимся событием стал переезд Чичи из пещеры в город. Арахна просто изнывала от