— Тысяча монет!
Торги длились не меньше получаса. Дело было даже не в ценности рогов Хелены, просто аристократы не собирались уступать друг другу. Каждый хотел сверкнуть своим кошельком.
— Сто пятьдесят тысяч три! Продано! — голос аукциониста прозвучал как приговор. — Госпожа Филадельфия, желаете лично заняться обрезкой или поручите это слугам?
— Конечно сама! — Фила томно потянулась, поднимаясь с тела инкуба, и передала бокал ближайшему рабу. — Держи, милый. Мне нужно размяться перед основным действием.
Перед тем как взять пилу, демоница смачно плюнула на ладони, потерла их и уверенно поставила ногу на колоду. Что выглядело несколько комично, учитывая её вечернее платье.
— Подставляй свою никчемную головёшку. Буду её ровнять в соответствии с новым статусом.
Боль превзошла все ожидания. Каждый зуб пилы, вгрызаясь в рог, посылал волны мучительной боли, будто раскаленные спицы вонзались прямо в мозг. Хелена не выдержала и закричала, вызвав новый взрыв смеха среди зрителей.
— Чертова сука! — Фила выругалась, когда инструмент в очередной раз застрял. — Леди Атира, неужели во всём Верхнем Городе не нашлось пилы острее? Она тупее моей бывшей!
— Уверяю вас, это лучший инструмент, — архисуккуба сохраняла невозмутимую улыбку. — Возможно, проблема не в пиле, а…
— Возможно, это не пила тупая, а голова Хелены? Ха! — перебил один из зрителей. — Держи башку ровнее, тварь, мешаешь госпоже работать!
Зал снова взорвался смехом. Хелена корчилась в агонии, слезы текли по ее лицу ручьями, но в аду сострадание — роскошь, которую никто не мог себе позволить.
Когда последний рог с глухим стуком упал на пол, измученную демоницу перевернули на спину. Фила с восторгом приняла из рук слуги раскаленное клеймо, которое выглядело как толстый крест, вписанный в окружность.
— О, вот это будет красиво!
— Нет… пожалуйста, нет! — Хелена забилась в истерике.
— Да, именно так! Умоляй меня! — Фила с наслаждением прижала докрасна раскаленный металл к свежим спилам.
Ее крик слился с хохотом толпы. Фила, довольная как никогда, с триумфом вернулась на место, размахивая трофейными рогами.
— Эй, Хелена! — игриво позвала она, но та не откликнулась. — Леди Атира, будьте так добры…
— Конечно, — архисуккуба едва заметно кивнула. Слуги грубо приподняли голову бывшей горделивой демоницы, заставляя ее увидеть свое отражение в ближайшем зеркале. Заплаканное лицо, опухшие глаза и два жалких, перечеркнутых клеймом пенька вместо величественных рогов — вот все, что осталось от ее былого величия.
— Смотри, что у меня есть! — Фила помахала одним из отпиленных рогов, а затем передала их своему слуге. — Выбросите их в камин и принесите мне салфетку… Ужас какой-то. Зачем я их руками трогала?
Хелена смиренно опустила взгляд.
— Простите, леди Атира, — вдруг раздался голос очередной демоницы.
Ага, бабы жестоки. Новость, да?
— Я вас внимательно слушаю.
— Сегодня такой прекрасный вечер! Да и событие выдающееся! Зачем останавливаться на этом? Как насчет того, чтобы добавить в торги еще пару лотов? Например, хвост или, скажем… Когти? Может быть, органы?
Хелена в ужасе подняла взгляд на Атиру.
— Г-госпожа… Я прошу, я умоляю! Не губите!
Вид валяющейся в ногах безрогой демоницы и молящей о пощаде, вызвал целую волну презрительных усмешек.
— Хм-м… — Атира склонила голову набок, приложив пальчик к губам. — К сожалению, я недавно отпустила лекаря, а потому продажа органов может оказаться весьма губительной для её тела. Однако, у нас имеется запас целебных зелий. Так что, думаю…
— Пожалуйста… — проговорила Хелена сквозь слёзы. — Я сделаю всё, что вы скажете.
— … остановимся на когтях.
* * *
День растянулся в вечность.
Бесконечную.
Невыносимую.
Насыщенную болью до самых краёв.
Но он наконец закончился.
Хелена лежала в тесной кладовке, свернувшись калачиком на грубой мешковине. Вокруг пахло щелочью и сыростью — ведро с тряпками, ржавая швабра, метла с облезлой щетиной. Зелье затянуло раны на пальцах, но в местах спилов рогов всё ещё ныло тупой, назойливой болью, не давая забыться.
В голове — пустота. Лишь обрывки воспоминаний всплывали, как пятна света в темноте:
Её собственное отражение в зеркале — властное, холодное, с презрительно приподнятым подбородком.
То же лицо, но залитое слезами, с размазанной тушью и немой мольбой в глазах.
Голоса из прошлого звучали диссонансом:
— Выполните приказ, или я вырву вам языки! — её собственный рык, от которого трепетали подчинённые.
— П-пожалуйста… больше не надо… — этот шёпот, слабый, разбитый, принадлежал ей же.
Хелена вжалась в стену, пытаясь заставить замолчать и образы, и голоса. Но они не уходили.
Как и ошейник на её шее.
Как клеймо на рогах.
Как новое имя, выгравированное на металлической пластинке.
Конец.
Но почему-то дыхание всё ещё шло, а сердце билось.
Значит, это ещё не конец.
А что тогда?
Ответа не было.
Только швабра в углу, ведро с грязной водой и бесконечная тишина, в которой так отчётливо слышалось падение капель с потолка.
Кап.
Кап.
Кап.
Как счётчик.
Как отсчёт времени до нового дня.
Дня, который может оказаться ещё хуже.
* * *
1 год спустя.
— Ебучий свет! Заносите его!
— Хью! Хью, ты меня слышишь⁈ Не смей умирать!
— Освободите, с*ка, место! На стол его!
Глава 11
Таймскип
Я не знал, сколько времени провалялся в лихорадке. Часы сливались в мутный поток, минуты казались вечностью, а сознание тонуло в горячечном бреду. Иногда сквозь пелену небытия прорывались обрывки звуков — хриплый шёпот, скрип половиц, далёкий стук. Но были ли они реальными или всего лишь порождениями воспалённого мозга — понять было невозможно. Мир распадался на клочья, и я цеплялся за них, как утопающий за обломки в бушующем море после кораблекрушения.
А потом… Я просто открыл глаза и понял, что больше не умираю. Косая старуха ослабила хватку и вроде вообще ушла.
Глубокий вдох — лёгкие наполнились воздухом без привычного жжения.
Я был жив. Тело ощущалось ватным и непослушным, во рту сухо, как в пустыне, но главное, что жив.
Голова ещё плохо соображала, но я почти сразу понял, где нахожусь. Стоит провести одну ночь в объятиях крыльев ангела, и ты ни с чем и никогда не спутаешь это ощущение.
— Сари… кхе… Сариэль? — мой голос звучал чужим и разбитым. Даже это простое слово далось с трудом.
— Хью⁈ — голос ангелицы дрогнул от волнения.
Крылья вокруг меня всколыхнулись