К счастью, довольно скоро появился Кир.
— Ого, Дан, — присвистнул Дивеев, как только они с Полиной зашли в помещение, — ты что, по асфальту проехался?
— Вроде того, — буркнул я и скосил глаза на тихоню, стоящую неподалеку с видом ангела. Словно это не она съездила мне шипами по физиономии.
— Понятно, — быстро отвернулись Кир и Полина, пряча улыбки.
Но, слава Богу, больше акцентировать внимание на моем внешнем виде парочка не стала. А там уже и другие "твиксы" подоспели. Адмиралов привез наконец-то Малинку. Начались подарки, тосты, веселье и шутки.
Весь вечер прошел на удивление легким и теплым. Но потом всех "заморозил" Дивеев. Вернувшись с улицы, куда выходил пообщаться по телефону, друг сообщил будничным тоном:
— Ребята, собирайтесь. Мы едем в Норвегию.
— Я никуда не поеду, — тут же едва слышно заявила Соня.
А затем тихоня удивила всех, а особенно меня. Не знал, что у таких скромниц бывают зубки.
Хотя... надо было бы уже догадаться.
— Поедешь, — довольно жестко сказала Лиза. — Всё равно тебе делать нечего. На кровати можно лежать в любом месте мира.
Сонька покраснела, как помидор, но промолчала.
Молчащая Белая — вот еще одно мега-открытие вечера. Обычно дикарка была готова перегрызть глотку любому, а тут...
Впрочем, почему так, я узнал уже в северной стране, куда мы прилетели скоро. Прямо из ресторана мы все, благодаря Киру, полетели в Осло. Там зачем-то пересели на еще один самолет.
И наконец прибыли в Лонгйир на острове Шпицберген, самое северное в мире поселение с населением свыше тысячи человек. Если уж быть точным — то почти две с половиной тысячи.
Причиной нашей длинной "прогулки" оказался смутно знакомый человек, при виде которого Сонька едва не упала в обморок. Правда, всё же не упала, ведь в следующий миг дикарка так рванула из бара, в который мы только зашли, что едва не сбила кого-то в дверях.
К счастью для Белой (и для всех нас, несомненно), с белым медведем она сегодня познакомилась только издали. Хотя и не вернулась в бар, где мы сейчас располагались — ушла куда-то с тем самым музыкантом, ради которого, как оказалось, все мы здесь сегодня собрались.
— По одному не ходить, — инструктировал нас местный бармен. — Далеко от бара и гостиницы не отходите. Потому что, медведи здесь — это не шутка.
— Да какая уж тут шутка, — произнесла побледневшая тихоня. Мы все знали, что Соньку едва успели спасти.
— Правила будем соблюдать неукоснительно, — сказал и бармену, и нам всем Адмиралов.
Все, естественно, согласились. В местах, где от этого зависит наша жизнь, это не прихоть.
Тем не менее я нарушил эти правила уже этой ночью.
Все разбрелись по номерам — прошу заметить, парным (Малинка с Адмираловым, Полька с Киром, Сонька вообще пропала, точнее — осталась в квартире у своего музыканта). Мне же досталась вредная тихоня. Которая — внимание! — просто не пустила меня в гостиничный номер. Закрылась и не впустила.
Всю ночь я промаялся на улице под ее окном.
Благодарил Бога и Кира, додумавшегося купить нам теплых шмоток, попивал теплый чаек из термоса, любезно одолженного кем-то из местных, гипнотизировал горящие окна и не злым, тихим словом вспоминал свою тихоню.
В конце концов мне это надоело.
Уже начало светать, когда я набрал Кира. Друг вышел из номера, где спала Поля, чтобы мы смогли нормально пообщаться.
— Привет! — буркнул я, пряча руки в карманах теплой куртки.
— Дан, тебя что, в гостиницу не впустили? — брови Кира взлетели. Но, увидев мои сумасшедшие глаза, он сразу поменял тему. — Ок, что нужно-то?
— Я сейчас мотнусь в Осло. Тебе что-то нужно привезти? — озвучил я свои стратегические планы.
— Мотнусь в Осло?! — Дивеев, похоже, не мог поверить в то, что услышал. — Это тебе что, ближайший городок? Что тебе в Осло-то нужно?
— Цветы, — невозмутимо ответил я. — Тут с этим беда.
Я и правда обошел здесь уже всё, что можно. Цветы здесь не продавались.
И, несмотря на то, что мои царапины от шипов еще не зажили, я хотел рискнуть заработать новые. Только посвежее.
Иного плана вытащить тихоню из номера у меня не было.
А как с ней общаться, если двери закрыты?
— Окей, — медленно ответил Кир, о чем-то напряженно думая. — Тогда и мне привези. Пионы, если найдешь.
— Хорошо, — я пожал ему руку. — Я тебя наберу, если вдруг не найду. Я ведь только туда и обратно, у меня очень маленький зазор между самолетами будет. Весь город объехать не получится, — кривая усмешка повисла на моих обветренных губах.
В Осло я скупил в ближайших к аэропорту магазинчиках весь ассортимент, состоящий, правда, только из роз. Пришлось в самолете на Шпиц выкупить несколько дополнительных мест, ибо мои цветы в проходах уже не помещались.
Потом приплатил местным пилотам и стюардессам за то, что они помогли мне доставить всю эту пахнущую красоту прямо до номера Лизы.
Постучав в дверь, я не рискнул остаться. Вместо меня тихоню за дверью ждали тысяча и одна роза и маленькая белая записка с одним только словом "прости".
Живой разноцветный ковер полностью покрывал длинный коридор и вполне разрешал мне полюбоваться Лизой издалека.
— Лиз, — негромко крикнул я с другого конца коридора, — пожалуйста, давай поговорим.
Тихоня на миг прикрыла глаза, а потом распахнула их, скривилась и, прикрыв лицо рукой, мгновенно исчезла где-то в недрах комнаты, бросив двери нараспашку.
— Твою ж ты... - мое сердце рухнуло в пятки.
Что произошло с моей тихоней?
Я стрелой пробирался сквозь живое море, царапающее мои колени, и мечтал как можно скорее очутиться на пороге номера, в который сегодня ночью так и не попал.
Влетел, едва не снеся ближайшую емкость с цветами, и растерянно оглянулся. Лизы не было негде. Она словно провалилась сквозь землю.
И только отдаленный шум воды заставил меня вздохнуть с облегчением.
Я вломился в ванную комнату, не думая ни о чем.
На бортике ванной сидела бледная Лиза. Из крана лилась холодная вода.
— Тебе плохо? — перепугавшись насмерть, я присел у ее ног. — Скорую вызвать? Что болит?
— Это тебе, Багиров, плохо. А мне... хорошо... - вымученно выдала тихоня.
— Без меня?
— Что — без меня?
— Хорошо — без меня?
— Хорошо, — она истерически засмеялась. — Просто великолепно. Особенно сейчас, — она снова побледнела. — Выйди, пожалуйста, Даня.
— Не выйду, — уперся я. Вдруг тут еще коньки отбросит, что мне потом с ней делать? А что со мной потом без нее будет?
— Дань, — прошептала Лиза,