Виктория Волкова
Хозяин. Барин
Глава 1
— У тебя нет шансов, Лида, — печально смотрит на меня адвокат. — Дело сфабриковано, но сразу опровергнуть обвинения не удастся. Эти суслики гребаные хорошо подготовились. С наскока не получится порешать. Я даже не знаю, выиграем ли мы в первой инстанции. Больно крутой замес, Лид…
Илья говорит сдержанно. Пытается не выдать ярости. Но я то вижу желваки на скулах и сжатые в кулак пальцы.
— Все так плохо? — тяну неуверенно. Кручу в руках носовой платок и не могу собраться с мыслями. Хорошо, Миленкин телефон был записан. И ее муж оказался рядом. Приехал сразу. Потребовал свидание. Меня привели из душной камеры. И я до последнего думала, что удастся выкарабкаться из той самой черной дыры, в которую я угодила.
Как? Почему?
До сих пор не понимаю.
— Плохо, Лида. Очень плохо. Сразу говорю. Ни одной зацепки. Видимо знали, что ты сразу ко мне обратишься. Правильно, кстати, сделала, что ничего не подписала и воспользовалась правом на звонок. А то бы усугубила и без того сложное положение…
— Но я ни в чем не виновата! — вскрикиваю в ужасе. Стучу кулаками по серому, как и все здесь, столу. Смотрю на адвоката глазами, полными слез, и повторяю как заведенная. — Умоляю тебя! Верь мне!
— Да я-то верю, — вздыхает Илья Дараганов, один из лучших адвокатов Москвы. — Только тут, — стучит пальцем по тонкому сшиву, — собраны, прямо скажем, весомые доказательства. Тебя закроют лет на десять, Лида. Как ты могла угодить в такую ловушку? Ладно… Будем бороться, — выдыхает он сурово. — Подвижки будут, но не сразу. Проведем собственное расследование. По результатам посмотрим. Пока ничего обещать не могу. Настраивайся на долгую работу.
— Сколько примерно? — спрашиваю в ужасе и не могу представить, что меня опять отведут в камеру, где толстая деваха в трениках и майке-алкоголичке, сразу объявила на всю камеру.
— Моя куколка. Никому не прикасаться! — ткнула в меня пальцем. — Называй меня мамочкой! Я тебя в обиду не дам, — а я дрожу всем телом и до сих пор не понимаю, как меня там сразу не вывернуло от приступа омерзения. Хорошо, Илья приехал и меня вызвали.
Не могу я туда вернуться. Иначе просто погибну.
Обнимаю себя обеими руками. Пытаюсь сдержаться. Мне-то казалось, Илья придет и всех раскидает одной левой. А на деле… Он про какие-то годы говорит. А мне нельзя. У меня же дочка маленькая.
Дочка. Только сейчас до меня доходит.
— Это Никита меня подставил! — всхлипываю я. Реву навзрыд и, сложив руки в молитвенном жесте, прошу. — Вытащи меня отсюда поскорее! Пожалуйста!
Оглядываю комнату с серыми стенами в СИЗО, куда меня доставили прямо с работы. Вот так просто надели на запястья наручники и вывели на глазах у всего коллектива. Позор несмываемый! Но я стараюсь не вспоминать злорадные улыбки коллег и мрачное лицо завотделением.
Ты всех нас подставила, Лида!
«Нет! Я не виновна!» — так и хочется закричать. Но в полупустой комнате от моего голоса разносится эхо. А больше никакого эффекта.
— Никита все подстроил специально, — тараторю я сквозь слезы. — У нас через месяц слушание по опеке над Анечкой. Вот он меня и обнулил. Он предупреждал…
— Хмм… Никита… — прокашливается Илья. — Вполне может быть. Доказуха собрана железная, — пролистывает он сшив. — Тут даже свидетельские показания есть… Крала ты ампулы с наркотиком и других заставляла. Шантажировала. Угрожала. Налицо ОПГ. И все на тебя показывают, как на лидера.
— Нет! — вскрикиваю как раненая. Подрываюсь с места и словно птица в силках опускаюсь обратно.
— Дело сложное. Я один не справлюсь, Лида, — спокойно и честно признается Илья. — Я же больше по гражданским делам. А нам с тобой по уголовным зубр нужен. Прямо сейчас, — задумывается он. О чем-то размышляет, будто на весах взвешивает. Достает из портфеля трубку и звонит кому-то. — Яш, привет. Дело есть…
А в ответ слышится усталый бархатный баритон.
— Излагай, бро.
Илья кратенько пересказывает мою историю, а я вжимаюсь в стул. А ну как не возьмется тот самый великий адвокат по уголовке? Что делать?
Замираю на месте. Даже дышать перестаю.
— Говоришь, невиновная твоя медсестра? Ее подставили? Они все так говорят, — усмехается владелец шикарного голоса.
— Я гарантирую, — обрывает его Илья.
— Ну если так, — вздыхает зубр уголовного права и добавляет скороговоркой. — Ждите. Минут через десять буду. Если навигатор не врет.
— Так ты в СИЗО едешь, что ли? — уточняет изумленно Дараганов. — Повезло нам.
— Ну да. К Юрке. У нас суд через месяц. Бодаюсь, как могу, — вздыхает тяжко неведомый мне Яша. И минут через двадцать вваливается в комнату для допросов.
Небритый, уставший, в помятом костюме, но все равно шикарный мужик. В темных очках на лбу, с портфелем, стоившим несколько моих зарплат. Холеный и надменный.
— Привет, — кивает мне и Дараганову. Пролистывает дело с умным видом. А у меня внутри зреет дикое раздражение, сменяющееся разочарованием. Зря я надеялась на этого Яшу. Сколько он гонорара запросит? И как сможет мне помочь?
— Так… Подруга, — смотрит он на меня внимательно и совершенно равнодушно. — Рассказывай, как дошла до жизни такой. Только не реви. Времени мало.
Сбивчиво пересказываю события сегодняшнего дня. Рейд наркоконтроля пришел в наше отделение реанимации. Особо ничего не искали. Почти ни с кем не говорили, а сразу прошли к моему шкафчику и при свидетелях достали из моей сумочки четыре пропавшие ампулы метагирротина.
— Это такое сильное обезболивающее с морфием.
— Знаю, — коротко кивает Яша. — А ты у нас, стало быть, медсестра из реанимации? — смотрит с интересом. Стаж какой?
— Восемь лет, — вздыхаю я. — После развода с мужем я ушла из частной клиники. Устроилась медсестрой в хирургию. А потом перевелась в реанимацию. Там зарплата больше. И девчонки свои.
— Вот эти свои тебя и заложили, — усмехается криво Яша. Снимает очки со лба. Трет устало переносицу. — Лет на десять тебе срока накопали.
— Я так и сказал, — подает голос Илья. — Думал, ошибся…
— Ты ошибся? Да ладно, — фыркает его друг и неожиданно резко поворачивается ко мне. — Хочешь выйти отсюда сегодня? Могу помочь.
— Да, — тяну ошалело. — Но вы же сами сказали…
Глава 2
— Все правильно, — подтверждает сурово Яша. — Если идти официальным путем, то тут на долгие годы хватит работы. Деньги у тебя хоть есть? — бросает снисходительно. — Я же до суха выдою.
— Нет, — признаюсь честно. А в голове стучат молотки паники и